В складках миров и времени

Получив ответный «поцелуй», он взобрался на Негра, и тронул повод. Второго бера взяли, выгнав собаками из зарослей терновника. Можно было стрельнуть и так, медведь был хорошо виден, но продираться через колючки дикой сливы не хотелось.

За день добыли пять здоровенных буряка. Не меньше лежащего в кабинете. А первый, сегодня добытый, был всех больше.

Туши свежевали сразу. На такую охоту выходило всё мужское население города. И посмотреть, как охотится маг, и зная, что добычи и работы будет много.

Иван не прятал своё оружие. Ему стало всё равно, что о нём подумают окружающие. В десятом веке у людей даже понимания, что огнестрельное оружие в принципе возможно, не было. Любой стреляющий предмет, находящийся в руках Ивана, Ростокцы называли громобоем.

Мясо медведя, и здесь, и в Ивановом времени считалось деликатесом и уходило на ура. Особенно, если его варить с олениной.

В своей Владивостокской мастерской Иван установил холодильники-морозильники, поставил автоклавы и наладил маленькое пищевое производство.

Он катал мясные консервы в большой жестяной банке, Иван складировал частично здесь же, а в основном в Ростоке в своих закромах, постепенно создавая стратегический запас.

* * *

За пять лет столкновений славяно-русских племен не было. Иван провёл разъяснительные беседы с теми, кто в Ростоке на празднике не был. Двоих пришлось отправить в Валгаллу. Это были вожди небольших, меньше, чем у Ивана племен, и их людей он увёл к себе в город.

Одно племя, жившее выше по течению реки, на которой стоял город Росток, здесь её называли «Ворона», присоединилось добровольно, после того, как в Росток сходил их представитель и посмотрел на «нормальную городскую» жизнь.

Через шесть лет в Ростоке проживало пятьсот сорок человек. У самого Ивана было уже двадцать пацанов и восемнадцать девчонок. Последние новорожденные шли то дуплетом, то тройней.

Правило, помогать безмужним бабам плодоносить, в городе прижилось и не считалось зазорным. Но разврата и насилия не было.

К слову сказать, в «цивилизованной» Европе более поздних времен, не считалось преступлением «приласкать» чужую, идущую без мужа, женщину прямо на улице, среди бела дня. Насильственным способом. Иван это знал и из общих понятий того времени не выбивался, но делал всё гораздо культурнее.