Сон в зимнюю ночь

Кирилл же продолжал пожирать её глазами, не в силах отвести их от неё и чувствуя, как у него начинает слегка кружиться голова, как всё чаще бьётся сердце и усиливается дрожь, точно при ознобе. Он старался успокоиться, взять себя в руки, стряхнуть это неожиданное и странное наваждение, случившееся с ним едва ли не впервые в жизни. Во всяком случае, он не мог припомнить ничего подобного; даже в ранней юности, в пору первых увлечений и влюблённостей, всё было, как ему казалось, гораздо спокойнее, проще и грубее. И вдруг такое…

В конце концов он всё же собрался, взял волю в кулак и решил, что единственная возможность преодолеть это не совсем нормальное и крайне непривычное для него состояние – это от мыслей и взглядов перейти к делу, сбросить с себя внезапно овладевшее им оцепенение и, не теряя времени даром, познакомиться с неизвестной ему красоткой, произведшей на него такое исключительное, ошеломляющее впечатление, какого, кажется, не производила на него ещё ни одна девушка.

Однако, несмотря на принятое решение, он отчего-то медлил.

Тяжело вздыхал, покачивал головой, ёрзал на стуле, выпил для храбрости бокал красного вина. Но храбрее не стал: продолжал, как прикованный, сидеть на месте, маяться, томиться и бросать жгучие, пылающие взоры на предмет своих желаний, так нежданно-негаданно вспыхнувших в нём и в считанные мгновения захлестнувших его широкой горячей волной.

Выйти из состояния тягостной нерешительности и заторможенности и начать наконец действовать заставила его сама незнакомка.

Прервав разговор с гостями, она вместе со своей подругой вдруг поднялась из-за стола и направилась к выходу.

И только тогда Кирилл очнулся. Сообразив, что если она сейчас уйдёт, а он так ничего и не предпримет, то, возможно, никогда больше не увидит её, он, коротко выдохнув, сорвался с места и последовал за покинувшими гостиную девушками.

Его опасения оказались напрасны: прекрасные гостьи и не думали уходить. Он обнаружил их на кухне, где они разговаривали с Лерой, одногруппницей Кирилла, курившей у раскрытого окна.

Заметив остановившегося на пороге кухни Кирилла, она взмахом руки подозвала его. Он на секунду замялся, и разбитная, бойкая на язык Лера, громко рассмеявшись, позвала его по имени, прибавив, по своему обыкновению, несколько крепких словечек.

Отступать было некуда, и он, проглотив застрявший в горле комок и даже слегка побледнев, приблизился к девушкам и, выдавив на лице ненатуральную улыбку, пробормотал глухое «привет».