Старуха

Увидев, что он не один, что рядом люди, масса людей, его друзей и соседей, и его отделяет от них только эта проклятая, будто в самом деле заколдованная дверь, к которой он притиснулся, буквально врос всем телом, так как это был единственный и последний уголок в пылающем сарае, каким-то чудом ещё не охваченный огнём, – Серёга, чтобы дать знать о себе, привлечь внимание, показать, что он тут, совсем близко, в двух шагах от них, попытался крикнуть. Однако вместо крика из его широко раскрытого, заполненного дымом рта вырвался лишь чуть слышный обрывающийся хрип, почти сразу перешедший в тяжёлый отхаркивающий кашель.

И тогда, поняв, что никакой более громкий и отчётливый звук из его иссушённой гортани вырваться не сможет и он сейчас сгорит у всех на глазах, но при этом никем не видимый и не слышимый, он, уже цепенея и постепенно отключаясь, из последних сил заколотил в дверь одеревенелыми руками и ногами. И колотил до тех пор, пока совершенно не изнемог и не потерял сознание…

Придя в себя и с усилием приподняв воспалённые, набрякшие веки с обгорелыми ресницами, он увидел, что лежит на траве, вытянувшись во весь рост, не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой, точно придавленный к земле каменной плитой.

Поведя кругом сухими, будто засыпанными песком, с трудом ворочавшимися глазами, он смутно, как сквозь дымку, различил толпившихся вокруг него, с любопытством разглядывавших его, оживлённо обсуждавших что-то людей, знакомых и незнакомых. А в просветах между их всё время двигавшимися, переходившими с места на место фигурами разглядел свой сарай, едва не ставший для него могилой. Или, вернее, то, что от него осталось, – чёрный обугленный остов, курившийся жидкими серовато-белесыми дымками, возле которого суетилось около десятка пожарных в оранжевых бушлатах и красных касках, щедро поливавших выгоревшие дотла руины мощными шипящими потоками.

А затем его рот наполнился горькой вязкой слюной, отравленные едкой гарью лёгкие вытолкнули наружу трескучий захлёбывающийся кашель, сотрясший всё его тело, глаза помутнели и закатились кверху.

Он снова впал в беспамятство и уже не слышал, как минуту спустя его запихнули в карету «скорой помощи» и с пронзительным тревожным воем увезли.

V

Отдохнув и даже вздремнув немного после обеда, Миша, как было условлено с приятелем, вышел вечером из дому и неспешным, размеренным шагом, рассеянно поглядывая кругом – не увидит ли кого-нибудь из знакомых, – направился в дальний конец двора, к Димонову сараю.