Истории с ароматом деревни

Шатаясь и стеная, кое-как добрался Данила до их с панночкой заветного дуба. До самого утра, понурив голову, сидел он под ним. И как только заалел восток, с трудом поднявшись, сделал петлю с поясного ремня и на нижнем суку повесился.

Долго голосила мать над телом сына у дуба. Потом, поднявшись, как в безумии, прокричала: – Будь проклята ты, злодейка, и весь ваш панский род! А ты, дерево, место прелюбодеяния, ты, отнявшее у меня сына, тоже будь проклято! И пусть на тебе черти поселятся!

И как в подтверждение материнского проклятия, появилась над деревней чёрная туча.

Разверглись небеса, хлынул невиданный ливень, и страшная молния с закладывающим уши раскатом грома ударила в верхушку дуба, расщепив её надвое.

Но странно. Дерево не погибло и живёт до сих пор.

Я, очнувшись от этого невероятного рассказа, с улыбкой спросил: – И вы верите этой чуши?

Хозяйка, покачав головой, сказала:

– Можно было бы и не верить этому, если бы не дальнейшие страшные события. – Ну, и какие? – спросил я.

Хозяйка на некоторое время задумалась, а потом продолжила:

–перед войной, когда пришли Советы, пан с паней не успели удрать в Польшу.

Осталась с ними и беременная дочка. Зять, офицер, попал в плен и был расстрелян в Катыни. Так вот слушай, что дальше.

Однажды случайный прохожий, идя мимо панского дома, увидал на крыльце лежащего в крови мёртвого пана.

Приехавшая милиция вместе с понятыми в покоях увидала страшную картину. Всё перевёрнуто, поломано. На полу лежали голые, изрезанные ножами старая пани и беременная панночка.

Видимо кто-то из местных постарался, искали, скорее всего золото.

Свершилось и второе проклятие матери Данилы.

Этот эпизод вызвал у меня неприятные, тревожные впечатления. Заметив моё состояние, хозяйка с улыбкой произнесла: – Налей стопку, полегчает!

– Ну, а дальше что? – спросил я.

– А дальше, как говорят, чем дальше в лес, тем больше дров, – пословицей ответила хозяйка. – А дрова эти оказались кровавыми.

Грянула война. Пришли немцы. И под этим дубом расстреляли семью хорошего портного Ицика Левита.

Как ни просила карателей пощадить детей, красавицу шестнадцатилетнюю Розу и десятилетнего Мойшика, жена Ицика Рахиль, в ответ ей был пьяный хохот полицаев.

–Ну, так рассказывать тебе дальше, Фома неверующий? – с каким-то азартом спросила хозяйка.

Я, как в тумане, кивнул головой. Да и самогонка просто класс.

– А недавно, где-то год назад, в деревне была свадьба. Молодая пара подобралась, ну просто загляденье.