Истории с ароматом деревни

Незаметно задремал. Проснулся от чьего-то присутствия – рядом сидела вчерашняя Нюрка. Полные алые губы открыли ряд белых блестящих зубов, от роду не знавших ни Ригли, ни Орбита, ни другой заграничной крутизны. Правда, в верхнем ряду имелась врождённая щербинка, указывающая на известную изюминку у женщин. В целом она была прекрасна и соблазнительна. «А я тебе, Куземка, курочку поесть принесла», – с этими словами она начала доставать свёртки из корзины. В одном из них оказалась зажаренная до золотистой корочки, истекающая янтарным жиром, курочка.

Также были вынуты малосольные в пупырышках огурчики и, не уступающие хозяйке по своей свежести и румянцу, помидоры. И, наконец, была извлечена на свет бутылка бабы Дуниного продукта.

При виде такого изобилия Кузьма дважды сделал попытку спасти свою душу. Переселение в монастырь было отложено на неопределенный срок. И дальше произошло то, что произошло в Раю в отсутствие Господа. Дьявол восторжествовал. Вечерние встречи Кузьмы и Нюрки к обоюдному удовольствию продолжались уже более недели к ужасу и возмущению Нюркиного петуха, каждый поход которой опустошал его курятник.

Но, как говорили древние, ничто не может быть тайным, чтобы не стать явным. Вечерние бдения Кузьмы и Нюрки стали достоянием Кузьмовой жены и тещи. Сборы были недолгими. Возмездие – неотвратимым. Прибыв на место прелюбодеяния, они узрели следующую панораму. Сад, увешанный плодами, догорающий костер, остатки ужина с белеющими костями невинно убиенной птицы, несколько пустых бутылок, Кузьмовы верхние штаны с сандалиями, кое-какие предметы женского гардероба и шалаш с подозрительно доносящимися оттуда шорохами и сопением.

Попробовали открыть дверь – заперто. После этих действий внутри все стихло. На крики «Открывайте, сволочи, … и выходите!», – оттуда поступило звуков не больше, чем из гробницы фараона.

Внезапно тёща остановилась, глаза у неё загорелись как у средневекового инквизитора у костра с еретиком, и она задумчиво произнесла: «А давай, дочка, мы их выкурим». Та с недоумением уставилась на маму, уж не повредилась ли та с горя рассудком.

«Значит так, берём подпорки от яблонь и ждем возле двери, а я до этого подожгу шалаш с торца». После этих слов она достала с догорающего костра головешку и, не долго думая, сунула под заднюю сторону шалаша. Дощато-соломенное сооружение вспыхнуло костром инквизиции. Внутри послышались возня, кашель, чихание. С треском распахивается дверь и подобно молодой ведьме на метле вылетает в одной ночнухе Нюрка.