Не ставший героем

Одним словом, дурдом. На звонки не отвечает. Недоступен. Боюсь, к Линке уехал.

– К тёте-то? – робко поддержал коллега, прячась за кружкой.

– Я ей звонил вчера, говорит не слышала, не знает. Но ей тоже я особо не верю. – Двумя размашистыми глотками отец выпил половину своей кружки и оставил перед компьютером. – Я им сказал, полиции, пусть узнают, если он там. Получит у меня.

– А чего это он? Поругались что ли?

– Да какое ругались! Я ему втык дал. Ходит вон с друзьями своими, ерундой занимаются, вместо того чтоб учиться.

Подростки сейчас такие, им слова не скажи. И в кого такой растёт? Ты ему слово, он тебе десять. Теперь ещё это. То-то мне головной боли мало. – По завершении тирады он осушил кружку ещё двумя глотками и откинулся в своём кресле. – Что там с Сорокиным опять?

– Выписку! Здоров, не имеете права. День рождения у него у кого-то.

– Да дай ты ему эту выписку, пускай катится. Пусть вон заявление пишет и идёт на все четыре стороны. Достал тоже. – С тем решением мужчина встаёт у окна.

Недовольные глаза ищут в здании фабрики напротив какой-то смысл или какой-то ответ. А может, подобный взгляд лишь привычка бывалого врача, который поддерживает свой имидж, даже просто глядя в окно. В халате озаряется светом карман, и раздаётся заводской рингтон мобильного.

– Да! – под громыханием его голоса гость делает неловкое движение, будто собирается уходить, однако же не уходит. – Да, я узнал. Могу, работаю. Куда-куда? На опознание чего? – хмурые брови собирали лицо в туго стянутый кожаный узел.

 – Это к матери. Ане позвоните, отправьте ей фото, она скажет. – В течение всего его разговора гость спешно собирался пойти, да так и остался сидеть на том же стуле. – Да у него этих кроссовок тысячи! Я все помню что ли, думаете? Наберите Ане, она сразу скажет. Позвоните, позвоните! Отзвонитесь мне сразу потом, добро? Всё, жду звонка от вас.

Как только прозвучал сигнал разъединения, коллега мужчины тут же вскочил.

– Витя, ты не пугай меня, что за опознание?

– Кроссовок нашли в Устечке.

 – Выдохнул отец дым тонкой струйкой. – Что там искать, в ней? Устечка-то где? Два километра от города. Не знаю, что они там ищут. – В открытую форточку вырвался новый серо-белый выдох отца. – Они тело ищут.

В напряжённой тишине проходит время. Дима, что было воодушевился, услышав об опознании всего-то обуви, снова поник. Спиной Виктор не видел, сковавшую друга растерянность. Впрочем, ему, вероятно, было на неё глубоко наплевать.