Не ставший героем

Витрина с заветренным луком и разложенным заранее пюре, полочка с завёрнутыми в термоплёнку салатами и залитый чем-то уже высохшим кассовый аппарат – всё это вызывало чувства, не имеющие с аппетитом ничего общего. Поэтому Константин поставил на столик только два чая.

– Здравствуйте, Лиза, я Женя! – приветствовала вошедшую спутница мужа, – Я жена Кости. Думаю, будем на «ты»?

– Ах, конечно! – все трое приветственно рассмеялись.

– Женя участвует во многих поисках…

– Да, я видела Ваше… твоё фото. – Заверила обоих приглашённая к обеду.

– На поиск Саши я не ходила в первый день, но всю неделю мы с Костей домой практически не возвращались. Мы изъездили с его отцом весь город, улицу на Пирогова просто изнюхали вдоль и поперёк. – Уверено заявила Женя.

Она первая решительно села за стол и к неожиданности оказалась ведущей эту волну знакомства. Сегодня от тёплой жены у плиты при ней осталось только имя. В остальном её можно было и не узнать. На ней были походные, почти военные брюки на толстом ремне, строгий свитер с высоким горлом, а волосы заправлены в хвост.

Без макияжа и маникюра она казалась противоположностью женственной Лизы, чьё платье и броские глаза, броские губы, броские ногти могли сбить с толку любого, с кем та пожелает заговорить.

– Спасибо большое! – щедрая на эмоции отзывалась она на рассказы о поисках.

Когда первое знакомство состоялось, и первые стаканы были испиты, Женя перешла к непосредственному делу:

– Ты близка с семьёй? Как я поняла, там какой-то разлад.

Смотри, если это личное, говори сразу – я лезть не буду. – Она обозначила границы руками. – Мне нужно это для анализа. В какой атмосфере он рос.

Константин вышел добрать напитков. С его ростом пришлось огибать свободный путь к кассе просто оттого, что с потолка слишком низко спускались липкие мухоловки.

– Честно признаюсь, – замялась Лиза с ответом, – Сашу я знаю очень плохо. Мы редко видимся, с братом они не особо ладят. Я даже не была на его дне рождения, буквально за месяц до исчезновения.

Мы заехали на минуту подарок отдать и сразу ушли. Вова, брат его, не любит сейчас говорить о нём. – При этих словах она вздохнула. – Он даже говорит, что, мол,… убили. Ему тяжело это, родной брат. Он не хочет, чтобы видели его… ну, видели слабым, что ли. Почти не говорит, сразу взрывается. Я даже ему не сказала, что с вами встречаться иду. Он бы разозлился.

– Лучше дождёмся Кости. – Жена оглянулась за спину в сторону кассы. – Ему нужно это знать.