Линия соприкосновения

Расположен между Женевским озером и горой Монблан на границе Франции, Италии и Швейцарии.] Вагон, словно на морской волне, качнулся пару раз и замер. Над дверьми мигали цифры, указывающие на атмосферное давление снаружи. Когда загорелась цифра «1», медленно раздвинулись прозрачные двери, и людям в лицо пахнуло влажным прохладным воздухом подземелья.

– Благодарим за то, что воспользовались системой ММГ «Фарадей»! – донеслось из динамика. – Ждем вас в следующий раз. До новых встреч.

Сноу и Блумберг отстегнули ремни, встали и вышли на безлюдный перрон.

Туннель с обоих концов станции уже герметично закрылся, и из широких воздуховодов на станцию врывался воздух, повышая атмосферное давление. Некоторое запустение, несмотря на то, что дроиды-уборщики здесь явно иногда работали, все-таки ощущалось. Любое сооружение, когда его перестают посещать люди, теряет что-то неуловимое, какую-то неосязаемую частичку своей сущности, душу, что ли.

Каплевидный вагон за их спиной закрыл створки дверей и притушил свет в салоне.

Теперь он будет стоять здесь, дожидаясь пассажиров, которые, возможно, появятся лишь через несколько дней, а то и недель.

С перрона вели два небольших коридора, над правым горела зеленая надпись «выход».

Через пару минут они стояли на ночной улице и старались определить, где расположен отель «Ле Фуайе». Несмотря на то что они находились под широким козырьком у входа на станцию ММГ, косые струи дождя, подгоняемые рваным ветром, нет-нет да и доставали до них своими холодными мокрыми щупальцами.

– Ты как хочешь, а я пешком по такой мерзостной погоде не пойду, пусть отель даже будет всего в сотне метров, – заявил Айво, поднимая воротник куртки. – Вызываю таксифлаер.

– Вызывай… – зябко поежился Сноу.

Глубокой ночью Ричард и Айво, каждый в своем номере, с удовольствием нырнули в туго заправленные свежие кровати. Они еще не успели толком проснуться от короткого сна в Мономагге и поэтому торопились доспать.

Одежду сдали на срочную чистку и просушку, и дроиду-портье приказали разбудить их в восемь утра.

«Какой длинный день, словно бесконечный моток нити – всё раскручивается и раскручивается, и нет этому дню-нитке ни начала, ни конца… Нет, всё – спать, спать…» – сквозь сон, колыхаясь и растворяясь, словно сигаретный дым, плыла тягучая и нескончаемая мысль. А вслед за ней, неспешно вращаясь, летели в бесконечном вакууме Хрустальный шар и Параллелепипед.