Утерянная брошь. Исторический детектив

– А допрежь?

– Служил полковым лекарем на Кавказской линии, да и в Севастополе довелось врачевать.

– Стало быть, в пулевых ранах толк знаете?

– Богатый опыт имею, отчего и берусь утверждать о принадлежности означенной пули пистолету-револьверу системы Кольта.

– Имеете еще что сказать? – видя, что тот не торопится покидать мертвецкую, Чаров поощрил его.

– На простыне, в кою было завернуто доставленное из «Знаменской» гостиницы тело, присутствуют несомненные следы семенной жидкости.

– Но прошло столько времени?! Каковы основания утверждать подобное?! – оторопелый взгляд судебного следователя уткнулся в лекаря.

– Весьма нехитрая процедура. Я самолично распеленывал труп, а посему обратил внимание на оный казус.

– Полагаете, это была э-э-э… та самая жидкость?

– Уверен, – эскулап энергично мотнул головой. – Разумеется, ежели рассмотреть под микроскопом, суждение мое будет выглядеть куда убедительнее. Но, поверьте, и под обычной лупой все и так ясно. – С этими словами он открыл стоявший в углу мертвецкой вместительный деревянный короб и, вручив Чарову лупу, извлек простыню.

Некоторая затверделость материи в местах, им указанных, а также вид самих пятен указывали на справедливость его вердикта.

Показания дворника, с коим Сергей побеседовал спустя час, укрепили его подозрения, что ломбардный приемщик продолжал работу на дому и брал заклады вне службы. На его квартиру постоянно таскались сомнительные личности, а огонь у Порфирьича зачастую горел до первого часу ночи.

Однако более других Чарова обрадовал околоточный, вынужденный открыть, что его родной брат, несший службу городовым на Крестовском острове, приятельствовал с Трегубовым. Посетив тамошний полицейский участок, он признал в брате околоточного того самого городового, который дежурил в день воскресной регаты и, прогуливаясь возле клубной дачи, стал невольным свидетелем, а потом и непосредственным участником поисков пропавшей броши княжны Долгоруковой.

– Стало быть, когда последний раз видел Трегубова, ты ему сообщил об утерянной безделице? – вытащив служивого на воздух, принялся за расспросы Чаров.

– Было дело, ваше высокоблагородие, однако ж в том вины за собой не имею, поелику многие из публики оное происшествие, то бишь розыски броши, наблюдали.

– Никто тебя ни в чем таком не винит, я лишь спрашиваю, о чем ты говорил с Трегубовым на предмет утерянной безделицы.

– Рассказал, как дело было, и вся недолга.