Утерянная брошь. Исторический детектив

 – Волосы седые… да и сама вся в черном-с, а вот лицо, пожалуй, не старое, без морщин-с, гладкое. Когда дверь-то им открывал, ветерок-с вуальку с лица-то ее приподнял-с, я и подметил, что не тово-с… – окончательно запутался он.

– Иными словами, тебе показалось, что бывшая при том господине дама не так стара, как желала выглядеть? – ухватился за его признание Чаров.

– Пожалуй, так-с. Да и хромала-с она как-то странно, – с озадаченным видом вспоминал швейцар.

– Не натурально, что ли? – подсказал судебный следователь.

– Точно так-с, не натурально!

– А как выходила та дама, не припомнишь?

– Затрудняюсь, – растерянно покачал головою швейцар.

Вернувшись на Литейный в присутствие, Чаров нашел на своем столе запечатанный красным сургучом конверт с фамильным вензелем Несвицких. То было послание князя с приглашением посетить его званый вечер на Николаевской набережной, на котором он намеревался объявить о своей помолвке. «Васенька Долгоруков с женой и мадемуазель Варвара непременно будут.

Так что приезжай, любезный Серж, не прогадаешь».

В назначенный час Чаров появился у Несвицкого и был немедленно представлен невесте князя и ее матушке-баронессе, известной красавице ушедшего царствования и хозяйке светских тайн нынешнего. Несвицкий не пожалел денег и расстарался на славу. Его просторная барская квартира была убрана по парижской моде, с помпезностью и шиком салонов Второй империи. Цветы, в расставленных по углам корзинах, дополняли свисавшие с потолка гирлянды.

Огромное, во всю стену зеркало, установленное в парадной гостиной, отражало хрустальный перелив горевших сотнями свечей люстр, с которыми соперничал блеск бриллиантов дамских туалетов и орденских звезд мундиров. Приглашенные официанты из «Золотого якоря» усердно потчевали гостей ледяным шампанским и фруктами, чудесные мелодии разносились по залу, где составившие квартет музыканты услаждали великосветскую публику темами из «Орфея» и «Парижской жизни».

Когда музыка смолкла, толпа подалась назад, и в образовавшееся пространство торжественно вступили счастливый жених и его избранница – худенькая востроносая барышня с едва угадывающейся грудью, большим приданым и влиятельной родней. Объявив о помолвке, князь нежно коснулся губами зардевшейся щеки невесты и, приняв под одобрительный гул и шелест кринолинов первые поздравления, кивнул музыкантам, и музыка возобновилась.