Хутор моего детства

Я от одного представления первым из той ямы рванул на свет божий, потом Вовка, а Робинзон, зараза, ещё жару Вовке поддал, кринув:

– Вовка, тикай! Ось вин вурдалак! – и схватил брата своего за ногу. Вовка пулей вылетел из ловушки и отбежал на безопасное расстояние. Пришлось мне вытягивать одному своего дружка.

Мы аккуратненько замаскировали ловушку травою и побежали на Савкину речку купаться. Там мы договорились, где и как заляжем для наблюдения за ловушкой. Страшновато было, конечно, но любопытства у нас было не меньше, чем у девчонок.

Колька предложил:

– Як тилько стэмние, заляжемо в тэрновныку, туды ныхто не прыдэ. Там колючкЫ та гадюкы, а йих уси бояться.

Вовка тут же запротестовал:

– Ты шо, Колька, сдурив, чи шо? Воны же и нас покусають.

На что Робинзон сказал:

– Гадюкы у тэмноти не кусають, а шоб ты нэ усрався, возьмымо кужух дида и на ёго уляжимось. Гадюкы ны в жисть на бараню шэрсть ны полизуть. Так шо, Вовка, нэ бзды.

Мы Кольке поверили и согласились. С темнотою улеглись в терновнике.

Как только затренькали соловьи в вишняке, мы стали озираться по сторонам. Никто же не знает, откуда появится вурдалак, поэтому на всякий случай поджали ноги, чтоб, не дай Бог, за ногу не схватил!

– Он, бачитэ, – говорит Колька, – в кабаках шось шэвэлыться. Мабудь, вурдалак.

Не знаю как у моих дружков, а у меня мороз по шкуре пошёл, хотя я был пацан не робкого десятка. То, что шевелилось в кабаках, приближалось к ловушке. И вдруг страшно завизжало, прямо как кабан! Подойти мы побоялись.

Колька тут же приказывает:

– Вовка, бижи до «Румына» и кажи ёму, шо вурдалак у ловушки!

Вовка рванул со скоростью пули от опасного места. А мы продолжили наблюдение. Видим – по тропиночке идёт Иван Артамонов (это тот, что баянист, влюблённый в Маруську, внучку бабки Голосийки. А все в хуторе знали, что бабка та ведьма).

Иван – парень хоть куда и хоть во что, такой франтик – красавчик, у которого голенища сапог в гармошку, чуб с кудрявинкой из под фуражки, да глаза бесовские, от которых хуторские девки голову теряли.

Но было в нём что-то подозрительное, так как он никогда в речке не купался при людях. И наши подружки по толоке, девчонки, говорили, что он от бесов народился, и что у него, наверное, хвост поросячий, оттого он и не купается. Как бы то ни было, но Ванька шёл на свиданку в вишняк, куда должна была и прибежать его зазноба – Марья, внучка бабки Голосийки.

Вурдалак в ловушке притих и не визжал, а только похрюкивал.