Хутор моего детства

Пришли они к деду Грицьку, это моих дружков Кольки и Вовки дед, и Толик кричит:

– Пустить посивать!

А Шурка подголасивает:

– Посива-а-ть, посива-а-ть, посива-а-ать!

Дед Грицько был глуховат, поэтому и стал, приставив ладонь к уху, допытываться:

– Чого, диты, вам надо?

В два голоса те заорали:

– Посива-а-ать, посива-а-а-ть, посива-а-а-а-ть!

– А-а-а. Ну тоди заходьтэ в хату.

Как только зашли в хату, Шурка брякнулась на коленки, а Толик, сзади её. Уцепился за фуфайку руками и сразу же козлиным голосом начал такую, изобретённую им молитву:

– А паки-паки, а паки-паки…

Шурка тут же выдала свой куплет:

– Причипывся пэс до сракы! Алиллуя-я-я!

Они встали, сыпанули по горсти пшеницы и проса с горохом по иконам и запели:

– А в поли, поли, Сыдит дид на тупОли, А баба с груши,Обисрала диду уши.

– Добре спивають, – нахваливал дед Грицько.

– Устя, ты чуешь, як гарно спивають!? Ты им канафэтив дай и по три копийкы.

Баба Устя вытирала подолом юбки глаза, смеялась и говорила:

– Ага, дид, гарно! Як бы тиби и вправду уши обисрать! Надо с Толиком посовитоваться. Вин башковытый хлопыць.

Баба Устя одарила посивальщиков пирожками, и те вышли на улицу, смеясь проделке, и на весь хутор загорланили:

– А паки-паки, – Толик, а Шурка:

– Причипывся пэс до сракы!

Дуэт дурачкам очень нравился и они смеялись от всей души.

Некоторое время спустя, Толика, как «врага народа», «ликвидировали» не за «паки-паки».

Дело обстояло гораздо серьёзней. В поисках запчастей для своих изобретений, он лазил по МТФ и при свете луны узрел, как дед Алёшка купался с Валькой Токманьшей в корыте с молоком. В самый разгар оздоровительного купанья Толик из-за угла сарая выставил указательный, весь в мазуте палец, и направил его на купающуюся парочку, и заорал:

– Хендехох! Ду-ду-ду! Ду-ду-ду, – будто из автомата.

Дед Алёшка упал на дно корыта и схватился за голову, а Валька голяком сиганула в коровник, и там спряталась.

Как только дед Алёшка подымал голову, Толик орал:

– Хендехох! Ду-ду-ду! Ду-ду-ду!

И так укладывал деда Алёшку в молоко корыта до тех пор, пока Толика за шкирку не схватили доярки.

На следующий день дед Алёшка говорил своему шефу, Николаю Ивановичу Михайлюку:

– Куды хошь цёго паразита, дивай. Вин мэнэ чуть нэ утопыв. Изобретатель чортив.