Пятый номер

– Вот на ней мы с тобой и потолкуем, а дождь… Да пусть он будет! Может быть, только он в состоянии омыть наши зачерствелые и грязные души.

Когда они синхронно опустились на эту почерневшую от автомобильной копоти и пыли лавку, им на головы упали первые капли дождя, а следом не заставили себя долго ждать и другие, после их стало всё больше и больше, они сталкивались боками и разбивались на мелкие частицы, которые, в свою очередь, стремились опуститься на разгорячённые головы собеседников.

– Стас, может быть все-таки, в кафе?

– Нет, продолжим здесь, тебе полезно остудить голову, а то в последнее время в ней завелись дурные мысли.

– Да хватит тебе уже… Ты меня очень быстро привел в чувство! Я две ночи почти не спал, все думал, думал, кто я: спасатель или вредитель!

– И что надумал?

– Получается, что больше вредитель, чем спасатель.

– То-то и оно, Гена! Ладно, пойдем в кафе, а то и впрямь мокро.

И друзья быстрым шагом, переходящим на бег, направились в сторону ближайшего кафе.

– Простите, можно нам коньяк и две рюмки, – обратился Севостьянов к бармену, едва перешагнув порог.

– Конечно! Вам за стол подать? – поинтересовался бармен.

– Да, будь добор, вот за этот, – указал Севостьянов на стол возле окна.

– Сию минуту, ответил бармен, и подозвал официанта, – Сережа, обслужи клиентов.

Присев за стол Севостьянов поинтересовался:

– Ты не против, я распорядился?

– Нет, не против! Я только подумал, не рановато для бутылки коньяка? У меня на сегодня запланированы кое-какие дела.

– Отмени их к черту.

– Это связано с новой работой, точнее сказать, с трудоустройством.

– Устроишься позже.

– Да куда еще позже? Мне же нужно кормить семью.

– Ну ладно не плачь, мало наворовал? Или быстро спустил все?

– Ну я же попросил тебя…

– Я, Гена, хочу поднять первую рюмку за тебя, за подонка, не чокаясь, ведь ты же, Гена, умер… Юра остался жить в моем сердце навечно, а ты, Астахов, умер, сдох, – выкрикнул Севостьянов и быстро заглотил содержимое стакана.

Геннадий же наоборот, выпил медленно, после поставил рюмку и посмотрел на начкара, не сказав ему при этом ни единого слова.