Пятый номер

Начкар набрал номер и приложил трубку к уху, из трубки послышались гудки: тууууууд-тууууууд-тууууууд, затем щелчок и нежный женский голос ответил: «Алло!»

– Светочка, привет красавица, это – Стас, узнала?

– Конечно! Как Алла?

– Да, Алка – нормально, что с ней будет… Я тебе по другому поводу звоню!

– Ты по поводу служебной проверки?

– Да нет, пропади она пропадом, эта проверка… Я тебе насчет Гены Астахова.

– Насчет Астахова? Приказ об его увольнении готов, осталось дело только за подписями.

– Светка, скажи мне, а мы можем с тобой аннулировать этот приказ?

– Как аннулировать? Постой, я ничегошеньки не понимаю.

– Мы можем его порвать, скажем? А Генку вернуть в нашу часть?

– Стас, ты что пьяный? Ты же сам настаивал на его увольнении, а теперь хочешь вернуть его?

– Да, Светочка, я пьяный, и хочу Генку вернуть обратно! – ответил Севостьянов и перевел свой взгляд на Астахова.

Перед ним сидел огнеборец с обветренным лицом и трехдневной щетиной, и по его щеке, как несколько минут назад, по оконному стеклу, катилась прозрачная капля… Но, на этот раз, плакало не небо, и это был отнюдь не дождь. Гена плакал оттого, что ему снова поверили. Как тяжело бывает оступившемуся человеку доказать окружающим, что он стал совершенно другим. В некоторых случаях, на это могут уйти годы. А его готовы принять обратно в боевое братство огнеборцев.

– Стас, что ты молчишь? Алло, – кричала в трубку Светлана

– Свет, верни обратно Генку! И забудь, что я тебе до этого наболтал. А я сделаю для тебя все, что ты захочешь, – ответил ей Севостьянов, глядя в глаза Астахову.

– Ну прям, все? – игриво поинтересовалось девушка.

– Абсолютно, – нежно ответил ей Стас.

– Только, где я возьму твоего Генку? Я никак не могу до него дозвониться, он не берет трубку. Я звоню ему на протяжении нескольких дней, и тишина…

– Он сейчас к тебе приедет.

– А ты?

– Что я? Если нужно, то я приеду вместе с ним!

– Нет не нужно. Езжай-ка ты лучше Стасик домой и просто отдохни, а то на тебя столько за последнее время обрушилось, «что ни в сказке сказать, ни пером описать».

– Ты, наверное, права, мне действительно нужно отдохнуть… Я за последнее время очень устал, но эта не физическая, а больше какая-то моральная, внутренняя, если хочешь, душевная, усталость.