Прощальный поцелуй Чукотки. Записки северянина

Когда же Минька рассказал им, где нашёл Мишку, отец, быстро собравшись, пошёл в райком партии за Пананто.

Мишки не могли налюбоваться друг на друга. Они подолгу смотрели друг другу в глаза и молча говорили, говорили про всё, что с ними случилось за прошедшие два года. Минька даже не реагировал на заглядывающих к ним домой своих друзей.

Ребята были поражены размерами и силой собаки. Теперь они чувствовали себя смущёнными, так как в душе не верили многим Минькиным рассказам о волкодаве. Но факт был налицо. С такой собакой можно было гулять где угодно и когда угодно, даже в тундре.

Когда пришли отец и Пананто, все сели обедать, а Мишка растянулся на полу под столом, заняв не только всё пространство под ним, но и значительную часть комнаты.

После обеда Пананто опять ушёл в райком, Минька с Мишкой помчались пугать местных собак, а отец стал нервно ходить по комнате, посасывая свою трубку. Он думал, что делать с собакой, за два года привыкшей к тундре, упряжке, да и Пананто. Тот ничего не сказал про собаку, но отец видел, что он сильно расстроен.

Вечером, когда Мишки вернулись довольные и счастливые домой, отец усадил Миньку напротив и спросил, что тот думает делать с собакой? Минька с удивлением посмотрел на отца, потом на мать и сказал: «А что с ним делать? Будет жить у нас».

На вопрос, что пёс будет делать у них, Минька неопределённо пожал плечами, а потом повторил: «Жить!»

– Но это ездовая собака, она должна работать, чтобы не ожиреть и не погибнуть от безделья. Она отвыкла от жизни в доме.

И потом она просто необходима Пананто. Ты же знаешь, как тяжело без хорошего, верного друга в тундре, – сказал отец. – Ты же не хочешь Мишке, да и Пананто зла?»

Минька растерянно поглядел на родителей, затем перевёл взгляд на сидевшего рядом Мишку, которому он всей своей ребячьей душой и сердцем желал только добра. Человек и собака встретились долгим, как всегда, взглядом. Постепенно Минька понял, что Мишка говорит ему о том, что теперь они будут встречаться, что он по-прежнему любит его, но место волкодава в тундре.

Минька спустился с табуретки на пол и, взяв собаку за уши, упёрся в его лоб своим лбом. Затем он, молча, спросил: «Ты действительно этого хочешь?» Мишка оторвал голову от Минькиного лба и вновь пристально посмотрел на друга. В его глазах было всё то же решение. В ответ Минька вздохнул и ничего не сказал.

Через три дня, когда Пананто около гостиницы готовил свою упряжку в дорогу, к нему подошёл Минька с Мишкой.