Прощальный поцелуй Чукотки. Записки северянина

 – За Вас, – сказал он, вставая, – за наш небольшой, но дружный коллектив! Ура!

Все снова встали и с энтузиазмом прокричали троекратное «Ура!» и, конечно, выпили. И вновь до дна. Что поделаешь – традиция.

Разошлись из кафе поздно. На выходе, все хотели попрощаться с Палычем лично, так как он, закончив свой срок работы судьёй Беринговского района, определенный соответствующим договором, покидал этот суровый край.

Утром его разбудил телефонный звонок. Звонил Семён, муж председателя районного суда.

– Палыч, спишь, что ли? Хочу огорчить тебя. Прогноз погоды-то хреновый на всю неделю. Самолёт летать не будет. Я тут разузнал. Сегодня в Анадырь уходит метла[14 - Метла – вездеход с оборудованным под перевозку людей и утеплённым кузовом.]. Тебе бы на ней в округ мотнуть, а то застрянешь тут.

Обстоятельства складывались так, что из Беринговского района в окружной центр Анадырь, откуда летали самолёты в Москву, Хабаровск, Магадан, можно было попасть только маленьким самолётиком, водным транспортом – это летом, или вездеходом – это зимой.

Так как самолёты и зимой и летом из-за погоды летали чрезвычайно редко, то самым быстрым транспортом доставки оставался вездеход. Опоздание в Анадырь влекло за собой потерю билета на дальнейший рейс. Поэтому беринговчане покупали билеты за месяц до вылета из Анадыря, а выезжали из районного центра за неделю до вылета оттуда на материк[15 - Материк – так жители Севера и Дальнего Востока называют центральные районы России. ].

– Понял, – сказал Олег, – спасибо! Сейчас собираюсь.

Он быстро встал, хоть и не очень то и хотелось вылезать из-под тёплого одеяла. Сполоснул своё лицо, явно выдававшее вечернее прощание с работой, коллегами и Чукоткой. «На один вечер что-то было много прощаний» – подумал он, рассматривая своё лицо в зеркале.

У здания администрации района его ждал Семён.

– Я договорился, тебя ребята берут. Да и народу не очень много, человек семь-восемь. Так что, можно сказать, с комфортом домчишься.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнул, – осадил его Олег. – Двести километров по весенней тундре не так-то просто и проскочить. А ты «домчишься! Сплюнь!». Семён, улыбнувшись, трижды плюнул через левое плечо.

Олег Павлович округлил километраж, который им предстояло проехать до окружного центра. Это по прямой, на самолёте было двести километров, а на вездеходе тянуло на все двести пятьдесят – двести шестьдесят.