Собаки тоже ЛЮДИ

– Да, зверюга! – сказал Виктор, и погладил её по спине.

– Обрати внимание, – сказал Юрий, – она сама тебя выбрала. Никто из её братьев и сестёр даже и не пошевелился, а эта пыталась к нам ползти. Какой она родилась? – обратился он к заводчику[1 - Заводчик – человек, имеющий породистую собаку-суку и выводящий щенков на продажу.].

– Третьей!

– Ну, вот видишь, и посильнее она будет своих родственничков. Что скажешь, девочка? – обратился он к стоящей у его ног мамке выводка – коричневой доберманихе Берте.

Та жалобно заскулила и, не сводя тревожных глаз с лежащего на ладони Виктора щенка, попыталась повилять укороченным хвостом, от чего весь её зад заходил из стороны в сторону.

Юрий, эксперт по собакам магаданского городского клуба собаководов, давно уговаривал Виктора и Веру взять себе породистого щенка. Остановились на девочке – добермане. Как раз ощенилась одна из самых породистых собак клуба, и они пришли смотреть выводок.

Сама роженица была коричневого окраса, но в помёте[2 - Помёт – выводок щенков.] были и чёрно-коричневые щенки. Одного из них и взял Виктор.

– А кто это, он или она?

– Она, – ответил Юра. – Она, – повторил он, задумчиво глядя на щенка. А она уже спала на ладошке Виктора, тихо сопя во сне.

– Ну, что, – Юра смотрел на Веру и Виктора, – решили или нет? Те одновременно кивнули головами.

– Тогда через пару недель мы её и заберём, – сказал он заводчику.

 – Буковка-то какая?

– «Р» – ответил заводчик.

– Так в клубе и запишем. – Юрий взял щенка у Виктора и осторожно положил его в середину помёта.

Когда они вышли из подъезда многоквартирного дома, он ещё раз спросил: «Вы точно решили взять щенка? – и разразился целой речью. – Поймите! Это хуже ребёнка. Ребёнок, он твой, а щенок – вроде бы как твой ребёнок, но никто тебя, во всяком случае всенародно, не осудит, если вы его бросите. Но это живая душа.

И душа верная до гроба! Душа безмолвная, но, тем не менее, требующая к себе человеческого обращения!»

– Чего ты нас, как детей, настраиваешь! – сказал Виктор. – Мы что не понимаем! И потом, какого чёрта ты нас так долго убеждал, чтобы теперь разубеждать?

– Да я не разубеждаю! Я хочу заострить ваше внимание на том, что вы теперь за эту собаку будете отвечать. И не перед кем-нибудь, а только перед своей совестью.