Уроборос. Часть первая: Змеиный культ

Патлатые седые грязные волосы торчали из-под высокой чёрной шапки, увенчанной золотой христаграммой. Обрюзглое тело покрывала широкая чёрная мантия. Кардинал то и дело запихивал в рот наполненную едой ложку. Жадно чавкая, словно голодная свинья, он озлобленно смотрел по сторонам. Блюда, которыми угощала хозяйка дома, были на удивление разнообразны. На столе стояла кастрюлька с варёным картофелем, усыпанным зелёным луком. Салаты из местных овощей. Тушёное в горшочке мясо.

– Ты живёшь одна. Такая молодая, красивая.

Твой муж сгинул в лесах на охоте. Прошло уже много лет. Чего ты ждёшь? Живёшь тут в этой халупе и горбатишься на полях с утра до вечера. Если станешь моей женой, жизнь сразу поменяется в лучшую сторону, – кардинал Дин улыбнулся своими лоснящимися губами, демонстрируя жёлтые кривые зубы.

– Вы уже пожилой человек, и слышать такие предложения от вас, мне возмутительно. Да и к тому же вы священнослужитель. Кому как не вам знать о порочности подобных помыслов! Да, мой муж пропал уже давно, но любовь моя к нему никуда не делась.

И жизнь наша вполне устраивает меня, как впрочем, и моего сына. Еды, как видите, нам хватает. Дома чисто и тепло, – женщина вышла из-за стола и подошла к грубо выполненному комоду, на котором громоздилась железная статуэтка Архангела Михаила.

Отблески горящих свечей и лампад, слабо освещали её лицо. Пышные жёлтые как колоски спелой пшеницы волосы, собраны в хвост. Усталые, красивые глаза неподвижно разглядывают фигурку Архистратига.

Загорелая кожа, гладкая как морская гладь.

– Дура! У тебя есть день, чтобы всё обдумать и придти ко мне с согласием и робким повиновением. В противном случае, ты пожалеешь, что вообще появилась на свет! – уронив табуретку, словно свинья, отползающая от корыта, священник выбрался из-за стола.

Кардинал выругался, плюнул на половицы и тяжело дыша, побрёл к выходу. Огромная, округлая туша кардинала с трудом протиснулась в дверь. Священник ушёл.

– О, величайший из Владык, услышь мои мольбы.

Защити меня и моего сына Виктора от этих бед. Останови это безумие. Спаси нас… – молила женщина, упав на колени перед статуэткой.

Слёзы катились по щекам, голос дрожал. В маленькое окошко светила бледная луна. По крыше барабанил дождь, отбивая каплями странный, прерывистый ритм. Порывистый ветер заставлял ветхие стены поскрипывать. Казалось, их лачуга не может выдержать натиск разбушевавшейся природы, но она выдерживала. Выдерживала каждый раз.