Уроборос. Часть первая: Змеиный культ

Виктор разрыдался, уставившись в ночной мрак, в котором только что растворилась его мать и похитившие её солдаты.

Глава 6 «Искупление»

Ещё совсем недавно пустующая площадь, сейчас была переполнена зеваками и неравнодушными селянами. Зазывалы из числа прислужников кардинала колотили кулаками в двери домов и собирали толпу. Роптание людей доносилось со всех сторон. Селяне стояли с факелами и вилами в руках. Их ярость подогревали зазывалы кардинала.

Толпа рвалась устроить самосуд, но «святые воины» держали её в оцеплении.

С десяток адептов «небесного щита» выстроились в кольцо, тесня толпу по периметру площади. Свет пылающих факелов разгонял ночной мрак. Злые люди наперебой что-то кричали, некоторые кидались гнилыми помидорами и тухлыми яйцами.

В центре многолюдной площади возвышался крепкий столб, к которому была привязана женщина. Толстые плетёные верёвки, туго фиксировали её тело к столбу. Ветер трепал жёлтые, словно колоски спелой пшеницы, волосы. Большие испуганные глаза разглядывали обезумевшую толпу.

У ног пленницы заботливо сложены сухие дрова и сено. В воздухе висит стойкий запах бензина.

Виктор не знал, что ему делать. Его держали в оцеплении, в толпе ненавидящих его мать людей. Мальчишка рыдал и пытался прорваться, но «святые воины» постоянно возвращали его назад.

Безумие приобретало немыслимые масштабы. Осознание того, что собираются сделать с его матерью, в клочья разрывало хрупкий разум мальчишки. Бессилие, не способность помочь, сводили с ума.

– Расступитесь! Пропустите Его преосвященство! – громко заорал один из «святых воинов», размахивая винтовкой.

Увидев направленную в их сторону винтовку, селяне начали расступаться, формируя небольшой коридор в толпе возмущённых людей. Вскоре через этот живой коридор на площадь вышел кардинал Дин. Старик шёл в сопровождении двух «святых воинов». Шёл медленно и неуклюже. Вместо чёрной мантии, сегодня на нём была белая. Видимо праздничная или более церемониальная. На голове высокая шапка с золотой христаграммой.

На шее дорогое ожерелье с какими-то красными самоцветами. Поднявшись на специально подготовленный для сегодняшнего дня помост, священник огляделся. Тяжело дыша, он всматривался в лица столпившихся на площади людей. Злые, пропитанные всеобщим недовольством и страхом лица. Затем он взглянул на пленницу. Улыбка растянулась по широкому, обвисшему лицу старика. Он словно говорил ей: «ну вот видишь? Я же обещал тебе, что ты пожалеешь».

Толпа притихла.