Клан Заката. Кочевник

Особого впечатления, Сыч, которого вызвал князь, на первый взгляд не производит. Среднего роста, в мешковатой одежде, чуть большего размера, чем нужно. Невыразительное, абсолютно незапоминающееся лицо. Такого, даже если и заметишь в толпе, то точно не запомнишь. Идеальный шпион. Или наемный убийца. Или один из работяг, что толпами по утрам идут в свои мастерские. Один из многих, заурядных людишек.

Наверное, кто другой, на месте графа, лишь пожал бы плечами на появившегося человека, и напрочь забыл о его существовании.

Но только не он. Все же, при всей своей спесивости и нечистоплотности в делах, дознаватель Следственной управы, был человеком умным и профессиональным.

Он с первого взгляда подметил, что движется этот невзрачный человек, кстати, одетом в незнакомой расцветки, явно военную форму, скупо и плавно. Что сразу выдает в нем опытного и знающего воина. Но даже не этого главное. Глаза. Граф, однажды от своего наставника по следственным делам, услышал, что глаза – зеркало души.

И не единожды убеждался в этом.

Глаза всегда выдают человека. Лжет – в глазах блеск, злой – огни ярости, печаль – мутная пелена. В глазах Сыча, не отражалось ничего. Он на все смотрел, как на ненужную вещь. Равнодушно. Ни эмоций, ни чувств. Даже князь, хоть и держал себя в руках, но нет-нет, да мелькнет отсвет эмоций. То раздражение, то злость… Полутонами, но все же…

А тут… Сыч лишь мазнул взглядом по графу, тут же отвернувшись, но и этого было достаточно. Равнодушие.

Абсолютное, серое и тягучее, обволакивающее и сжимающее душу в одну точку. Странное чувство, будто графа стирают из реальности. Вот он здесь, вроде, а может и нет… Мысли остановились, как и время. Мир вокруг подернулся серым цветом, постепенно сгущаясь, и темнея.

– Да, Сыч. Дело для тебя появилось. – Глеб Георгиевич повернулся к вошедшему бойцу. – И прекрати ты давить, голова болеть начинает. – Князь бросил взгляд на застывшего и побледневшего графа, уставившегося в одну точку перед собой.

 – Пусть этот, – кивок в сторону дознавателя, тоже послушает. – Глядишь, и не будет препятствий в твоем деле чинить.

Сыч лишь пожал плечами, и наваждение, превратившее графа в каменную статую, тут же исчезло. Мир вновь стал цветным, а графу наконец удалось вдохнуть полную грудь. Он так и не понял, что с ним такое произошло.

– Значит, Сыч. Тут такое дело – тебе нужно будет сопроводить вот этого господина. – Князь махнул рукой в сторону графа.