Клан Заката. Кочевник

 – Так если ты дознаватель, да еще из Следственной управы, ажно целого Особого приказа, может ты мне расскажешь – где!мой! сын! – К концу фразы, голос князя уже звенел от злости, держа в руках лист бумаги, вытянутый из папки, он поворачивается к дознавателю. – А заодно, расскажи, как продвигается расследование гибели моей семьи, почему в Приграничье толпы паладинов, как у себя дома шныряют? Расскажешь, дознаватель?

Глеб Георгиевич, понимает, что граф, всего лишь пешка, и за ним стоят более могущественные силы.

Но ему просто все надоело. Десятилетиями, князь стремился идти на компромиссы. Десятилетиями… И вот сейчас, из столицы, вместо опытных следователей и специалистов по контрразведке, прибыл… Прибыло это…

Бог с ним, что Особый приказ не занимается поисками Марка. Это личное дело князя, и особистам оно не особо нужно, но вот такое пренебрежение к делам государственной важности…

– Как вы смеете, князь!? – Граф тоже попытался повысить голос, и уже готовился обрушиться с угрозами на князя, но тот не дал ему продолжить.

– Послушайте, граф… – Как-то, слегка устало, будто разом угаснув, Глеб Георгиевич посмотрел на дознавателя. – Даже по законам Союза, вы уже наговорили достаточно, чтобы вас лишили дворянского звания и вздернули на виселицу. Не усугубляйте.

– Эээ… – Манипулирование агрессивными переговорами, со стороны князя, вновь выбивает Акацева из колеи. Формально, если не брать во внимание, что аж в самой Москве, решили давить князя, граф действительно, позволил себе лишнего.

– В общем, не знаю, кто вас послал, хоть и догадываюсь. – Глеб Георгиевич, что-то быстро писал мелким почерком внизу листа. – Но вы выполнили свою миссию. Держите. – Он свернул лист бумаги в рулон, и сунул в руки опешившему дознавателю. После чего, повернулся в сторону двери и громко крикнул в сторону двери. – Аким!

– Да, ваша светлость. – Верный слуга тут же появился в холле, где и проходили незадавшиеся переговоры.

– Аким, передай Сычу, пусть зайдет. – Князь говорил спокойно и уверенно, хотя где-то в глубине голоса и слышится сожаление.

О чем сожалеет Глеб Георгиевич, никому из присутствующих было неясно.

– Будет сделано. – Аким исчез так же быстро, как и появился, а князь повернулся ко все еще ошарашенному графу.

– Что это? – Граф, не понимая, что происходит, переводил взгляд с бумаг в руках на князя и обратно, пытаясь понять, как же реагировать на поведение князя.

– Да вы не стесняйтесь, можете прочитать.