Тайга. Водоворот судеб

Неподалёку из земли торчал обгоревший комель, оставшийся от старой сосны, которую, судя по всему, поразила молния, расщепив её на фрагменты. Один из этих кусков и подтащил поближе к костру человек в джинсовке, чтобы было удобнее сидеть вблизи костра.

Разгоревшиеся сучья потрескивали, испуская смолянистый аромат. Жар, словно адский пёс жадно пожирал кости обглоданных до бела веток. Сухая лесная подстилка из сосновых иголок и шишек, испуская синеватый дым, тлела сверху, распугивая своим ароматом маленьких, писклявых кровопийц.

Человека в джинсовке звали Владимир. Большую часть из своих 48 лет, он провёл за решёткой. Судьба не очень баловала его. И поэтому, когда он очнулся среди тайги и догорающих фрагментов самолёта, это его не сильно удивило. Его жизнь всегда проходила на грани. На грани добра и зла. На грани головокружительных успехов и полного краха. Его судьба была столь же изломана, что и его уродливый нос, а сама жизнь такая же невзрачная и потрёпанная, не стоящая и гроша, как и его давно вышедшая из моды, пока он отматывал очередной срок, джинсовка.

Поправляя прутиком вывалившиеся из костра головёшки, он вспоминал беззаботное детство. Они с соседскими ребятишками каждое лето бегали купаться на речку и всегда разжигали костёр чтобы согреться и обсушиться. Точно так же прутиком он поправлял угольки, рассказывая истории, передавая по кругу украденную у бати папироску.

Первая папироска. Первый глоток вина. Первый поцелуй. Всё как у всех. Но вот однажды, судьба сделала свой дьявольский зигзаг и, всё пошло прахом: провожал девушку, навстречу пьяная компания, слово за слово, драка.

Утром проснулся от того, что с него сдёрнули одеяло и стащили с кровати, на его запястьях защёлкнулся металл. Мать рыдала, батя молчал. Соседи у подъезда презрительно провожали взглядом. Оказалось один из той пьяной компании, был сыночком высокопоставленного человека в городе. В драке он упал и больше не поднялся, угодил головой о бетонную урну для мусора. После вердикта «виновен», его жизнь понеслась по наклонной. Тюрьма, пьянки, драки, шулерство, вымогательство и прочие прелести разбитной блатной жизни.

А теперь он сидел здесь – в месте, затерянном от всего мира. Тишина. Спокойствие. Самое место для того, чтобы начать всё сначала. Последний приют для пропащей души. Он молча наблюдал как суетятся люди. Мечтают отсюда поскорее выбраться. Они привязаны невидимой нитью к тому, большому бессмысленному миру. А он уже окончил свой путь.