Дети Ржавчины

Однажды я видел.

Едва я втиснул в себя последний комок, подошел староста.

– Лучистый купил новую лошадь, – объявил он, хлопая плеткой по стене. – Ее приведут после обеда. Найди хорошее стойло и вынеси из него всю грязь.

Распоряжение адресовалось, без сомнения, мне. Краем глаза я заметил, как Друг Лошадей забеспокоился.

– Но сейчас мы должны чинить повозку, – произнес он с дрожью в голосе.

– Вот и почини ее.

Я прекрасно понимал огорчение старика. Ремонтировать экипаж в одиночку – задача для него непосильная.

Особенно при его нелюбви ко всякой физической работе.

– Но, может быть, Укравший Мясо...

– У Укравшего Мясо есть своя работа, – отрезал староста и пошел прочь, гоняя плеткой мелкий сор под ногами.

Спорить со старостой – себе дороже. У старика от обиды затряслись губы. Я поднялся, стараясь не смотреть на него, и отправился искать подходящее стойло. Это оказалось непросто – пустых имелось сколько угодно, но все они были одинаково загромождены всяким хламом: обломками досок, тряпьем, несуразными ржавыми железками, негодной посудой, остатками мебели и повозок.

Наконец мне удалось присмотреть неплохой вариант. Стойло было несколько просторнее остальных и располагалось недалеко от входа. Если хорошенько почистить его, отскоблить от стен серые липкие наросты, то староста, пожалуй, останется доволен.

А какое, собственно, мне дело, будет ли он доволен? Я поймал себя на мысли, что слишком часто принимаю правила их игры, забывая свою принадлежность и происхождение.

С этим надо кончать, а то, чего доброго, так и останусь на всю жизнь специалистом по расчистке навоза. Работать, конечно, нужно – не помирать же с голода. Но отношение к этим людям и их делам надо менять.

Я собрался с духом – и приступил к разгребанию многолетних завалов. Выносить крупные обломки было не очень сложно. Хуже стало, когда пришлось заниматься грудами грязи, покрывавшей пол толстым слоем.

О таком предмете, как лопата, здесь, похоже, никто никогда не слышал. Я нашел плоскую, довольно крепкую деревяшку и приспособил ее в качестве скребка. Касаться влажной перепревшей массы было противно, руки моментально почернели по самые локти. Я ползал по полу, подскребая то здесь, то там, перемещая гниль за дверь, пока больно не ткнулся обо что-то спиной.

Я обернулся – и застыл на месте, не успев даже выругаться про себя.