Грехи ночного неба

– Не рассиживайся, – приказал старик и закинул узел за плечо. – Сейчас сдадим телевизор и надо бечь отсюда.

Были уже сумерки, лес стал походить на старое кладбище. Пашка от усталости едва не спал на ходу. Старик тяжело дышал и почему-то все время повторял: «Ничего, ничего...»

И вдруг сердце мальчика похолодело. Страшная мысль пришла ему в голову: а что, если все это не случайно, и «Покровитель» намеренно свел его со стариком? Что, если человек, которого убил старик, и был тем самым избранным и его следовало спасти? А Пашка не смог этого сделать, не смог понять ситуации и приказа «Покровителя».

..

Это тяжкое озарение отняло последние силы. Пашка стал отставать, и старик подгонял его грубыми окриками.

Впереди мелькнули огни, деревья расступились. То, что произошло дальше, Пашке запомнилось на всю жизнь.

На переезде их вдруг окликнули. От пустой будки стрелочника отделилось пять теней.

– Гляди, Федор... Они, нет?

– Ну-ка... Они! Точно, они! Я их запомнил.

Поселковые мужики отобрали у старика узел и начали избивать.

Удары были глухие и страшные, на грязную щебенку отлетали брызги крови. Пашку в это время крепко держал за волосы сухопарый бородач. Он иногда сильно встряхивал мальчика и приговаривал:

– Уработались, бандюги... Будет вам теперь...

Бородач, похоже, очень хотел принять участие в расправе над стариком, но нужно было держать Пашку.

Старик уже хрипел, корчась на залитых мазутом шпалах, водил ладонями по окровавленной голове и беспомощно повторял:

– Шапку куда дели?.

. Шапку дайте, суки!..

Вдруг Пашка понял, что его отпустили. Мужики побежали в лес. К переезду подкатил, полыхая мигалками, милицейский «козел».

Мальчик пригладил рукой волосы, взлохмаченные нервным бородачом, и мимо хрипящего старика шагнул навстречу фарам...

* * *

... – Подвел ты нас, Павлик, – качал головой Евгений Петрович.

Сегодня он был уже в костюме и сером джемпере.

– Я и сам, конечно, виноват – завертелся, забыл про тебя... Но ты-то зачем убежал, а? Тебя вроде никто не обижал здесь.

..

Пашка молча ел холодные макароны с хлебом в сером прокуренном милицейском кабинете. Он был очень рад, что его путешествие со стариком закончено.

– Ты понимаешь, что принял участие в убийстве? – продолжал Евгений Петрович. – Ни в чем не повинный человек, а вы мало того, что обокрали...

– Мне все равно, – спокойно ответил Пашка.

– Ничего себе... Что ты за человек, не понимаю.

В дверь просунулся начальник отделения.