Фантомная боль

Во-первых, до окончания контракта они не имеют права покидать изолированный сектор предприятия, где изготавливаются блоки. Они живут как добровольные заключенные, и никакие обстоятельства не могут этого изменить. Им запрещаются свидания и даже телефонные разговоры с родственниками. В закрытом секторе вообще нет телефонов. Туда не проведен ни один кабель – даже электроэнергия берется от независимых источников питания. Компьютеры, установленные в лабораториях, не имеют дисководов и лишних разъемов, а встроенные серверы установлены на неизвлекаемость.

Ликвидированы даже сетевые шнуры – вся аппаратура работает от батарей.

По слухам, каждый второй сотрудник там завербован службой безопасности, а в самой службе безопасности полно нелегальных агентов ЭКОПОЛа. Что и говорить, государство умеет хранить свои тайны.

Ходили и другие слухи. Поговаривали, что сам Мельников то ли умер, то ли стал инвалидом и больше ничего не может. Но Антон был уверен – эту информацию разбрасывают конкуренты, чтобы пошатнуть позиции «Мосэлектроники» на рынке.

Очень многим процессор встал поперек горла. Писали, что после его выхода в продажу в Европе закрылось сто пятьдесят лабораторий схожего профиля.

* * *

Антон все же не выдержал и прямо из Переулка поехал в Манеж – единственное в городе место, где частным лицам продавались процессоры Мельникова. Никаких революционных изменений он не заметил – «Хризолит» по-прежнему стоил три с половиной тысячи.

Когда Антон добрался до дома, начинало темнеть. Он был так поглощен своими размышлениями, что не заметил двоих незнакомых мужиков, скучающих у подъезда.

И лишь поднявшись по ступеням, услышал, как его окликнули.

– Молодой человек!

– Что? – Антон растерянно обернулся.

– Если не ошибаемся, вы – Антон Кораблев?

– Да.

Они сразу встали и полезли за удостоверениями.

– Мы из ЭКОПОЛа. Вам нужно поехать с нами. Квартира уже опечатана.

Антон с недоумением оглядел полицейских. Он ожидал, что за ним вышлют бойцов оперативного отряда, а эти явно были офицерами – оба далеко уже не юнцы, да еще и в штатском.

Один стоял напротив, второй зашел чуть сбоку. Похоже, они готовились, что Антон опять начнет показывать норов.

– Что, прямо сейчас? – удрученно спросил он. – А утром нельзя?

– Утром нельзя, – ответил один из полицейских. Он говорил без всякого нахальства и высокомерия, совсем не так, как ведут себя инспектора на рынке. Потом даже добавил: – У нас есть санкция. Показать?

– Не надо, – буркнул Антон.