Тварь непобедимая

Иван Сергеевич покачнулся – и упал, растянулся на грязном кафельном полу. Попытался вскочить – не смог почему-то. Только шипел сквозь зубы: «Сук-ка!.. Сук-ка!..»

Потом за сердце схватился, побледнел, затем серым стал. «Врача надо», – неуверенно сказал кто-то. Луков не слышал. Только хрипел и рвал на себе воротник. Кто-то подбежал, помог. Расстегнули пальто, пиджак, рубашку. И тут народ тихо вздохнул – у-у-у.... Под рубашкой – словно синим пламенем горит наколка. Во всю грудь храм с семью куполами.

Молодых и след простыл.

Остальные что-то не захотели бывшему зэку дыхание «рот в рот» делать. Так и лежал он, пока не приехал доктор. Воткнул в уши трубки, послушал, махнул рукой. Поздно...

* * *

Григорий сидел на кухне, разложив на столе три бумажки. Две по сто долларов, одна – пятьдесят.

Час назад он проснулся в своей квартире, за окном светило солнце. Вчерашнего снега, ветра и серого неба как не бывало. Гриша с усмешкой подумал: уж не эти ли деньги расцветили мир солнечными лучами? Впрочем, солнце было не яркое.

Григорий пытался понять, за что ему заплатили такую сумму. Что он такого сделал, почему его услуга стоит целых двести пятьдесят долларов?

Они могли бы ничего не давать, если бы дело было чистым. Однако заплатили, пообещали уладить все проблемы. Если «Золотой родник» действует честно и легально, то для чего такие меры? Если нет – почему его до сих пор не прикрыли?

Сплошные загадки. Эти врачи из «Золотого родника», на что они надеялись, принимая посиневший, уже безнадежный труп? Если они что-то понимают в медицине, то почему не сочли нужным откачивать человека на месте, пока не ушло время?

Перед Алькой неудобно.

Продался на ее глазах, как плюшевый мишка в универмаге. Доктор, называется... Умом Григорий понимал, что ничего такого не совершил и долг свой выполнил до конца. А все же неприятно.

Что ж, насколько легко эти деньги пришли, настолько легко и уйдут. Обидно отдавать их нахальному бычью, расплачиваясь не за свою вину, но ничего не попишешь.

От знакомых и пациентов Гриша наслушался достаточно историй, чтобы понять, за кем будет последнее слово. Осталось только надеяться, что этих денег хватит, чтоб поправить поцарапанный «Опель».

А если еще и останется... Хорошо бы. Зайти бы вот так к родителям, бросить на стол сотню долларов – это вам.

Сейчас, когда три зеленые бумажки лежали на столе, в голову приходили десятки способов, как их можно было бы потратить.