Тварь непобедимая

– Ты не женился еще? – поинтересовалась Рита.

– Если б женился, позвал бы, – усмехнулся Гриша.

– А чего? У тебя ж была девчонка. Оля, кажется...

– Оксана. Она учится в Москве, ей не до женитьбы. Успеем, короче.

Щелкнул замок, в квартиру влетел наконец Валька.

– О, наше светило явилось! – воскликнул он и тут же переключился на супругу: – Ты еще сидишь? Одевайся быстро, люди ведь ждут!

Ритка поднялась, ушла в комнату.

– Извини, Гриша, уезжаем, – проговорил Валек, перетаскивая в прихожую какие-то тюки из кладовки.

 – Поможешь донести до лифта? Ты чего пришел, хотел чего-то?

– Да, хотел поговорить, – сказал Гриша, не понимая, чем Валек занят больше – гостем или тюками.

– Чего у тебя?

– Валек, я влетел на деньги. Поцарапал чужой «Опель», теперь требуют оплатить всю машину.

– Так, и что? – Валек даже остановился и посмотрел с опасением – не попросит ли Гриша взаймы.

– Да ничего... Хотел спросить, как поступать мне. Ты с разным народом знаешься и... Ну, в общем, что может быть теперь? Что делать?

– Ну, наверно, надо платить.

А дорогая машина?

– Не очень, но просят за нее дорого. А платить мне нечем, ты знаешь.

– Тут надо думать, Гриша. Выкручиваться как-то. Если долгов навешали, лучше не шутить. Ну что, поможешь донести?

Григорий вздохнул с досадой, подхватил пару тюков и вынес в коридор. Валек начал закидывать их в лифт. Потом пришлось внизу переносить их из лифта в машину. Ритка, уже одетая, сидела на переднем сиденье и мусолила свои семечки, независимо поглядывая по сторонам.

– Гриша, извини, надо ехать, – проговорил Валек, плюхаясь за руль. – Опаздываем. Заходи, пивка попьем.

– Да какое, к черту, пивко... – простонал Григорий, но его уже никто не слышал.

Он проводил взглядом машину и направился к остановке. «Нам отказали в помощи, нас не угостили даже чаем, с нами отказались разговаривать, – подвел он итог. – Что ж, пить здесь пивко мне уже не хочется».

Он медленно пошел к остановке. Люди струились по тротуару, глядя исключительно в себя.

Ветер бил и рвал их, снежные крупинки отскакивали от кожи, но они шли – неумолимо и однообразно, как заколдованные бронзовые статуи.

Григорий подумал, что с каждым годом люди становятся все тверже. Случайное прикосновение в толпе – как удар камнем о камень. Он и сам превратился в ходячую статую, никому не интересную. И никто, кроме него, не знал, что под бронзовой оболочкой разъедает нутро ядовитая кислота.