Желтая линия

Мой нежданный собутыльник, не снимая пальто, опустился на стул посреди огромной комнаты и жестом предложил мне поступить так же. Я сел, малость обалдевший.

Он начал разглядывать меня, чуть искоса, со скептической миной на лице. Закурил, медленно шевеля сигарету в толстых пальцах.

– Значит, поэт… – вздохнул он. – Это сейчас профессия такая?

– Нет, это призвание. А профессия – рабочий в театре.

– Рабочий в театре, – старательно проговорил он и расхохотался. – Слесарь муз! Регулировщик вдохновения! А за это платят зарплату?

– Я получал в четыре раза меньше жены-учительницы.

– Почему «получал»? Больше не получаешь?

– Больше нет жены.

– А, ну это естественно… Что еще скажешь?

Я пожал плечами.

– Ну ладно… – Он раздавил окурок на полу и потянулся за бутылкой. – Займемся делом.

Мне достался хрустальный бокал с отбитой ножкой – сугубо утилитарный предмет. Выпить и положить рядом, больше ничего с ним не сделать.

– За встречу! – Он качнул своим бокалом, целым.

 – Моя фамилия Щербатин, Роман.

– Я – Еникеев, Борис.

– Еникеев Борис… – пробормотал он. – Не слыхал я про таких поэтов. Борис Еникеев. Беня…

– Меня так звали в школе. – Я насторожился.

– Естественно. Пей, Беня.

Мы заели теплую водку яблоками, заполняя паузу их тихим хрустом.

– А вы чем занимаетесь? – спросил я.

– Давай-ка на «ты». Нам еще долго тут… – Он покосился на запас спиртного. – Что ты там говорил?

– Чем ты занимаешься?

– Я адвокат.

Специалист по международному праву.

– Звучит здорово. Только, наверно, скучно.

– Нет, ничего. Когда надо что-то или кого-то провезти через несколько границ и не вляпаться в неприятности – зовут меня. Бодрит, знаешь ли. Вернее, бодрило…

– А что?..

– А ничего! – оборвал он и со злостью перевернул бутылку в бокал, немало расплескав на свое пальто. – Пей, Беня.

Мы начали пить джин, от которого меня вдруг очень здорово зашатало на стуле.

Потом кончились яблоки. Щербатин куда-то позвонил, и некто в синем комбинезоне принес коробку с копчеными курицами. При этом у Щербатина возникли, как я понял, проблемы с наличностью, и он отдал гонцу один из своих перстней.

Затем как-то неожиданно оказалось, что мы сидим почти в обнимку и наперебой рассказываем о своей жизни, о бабах-стервах, от которых много натерпелись, о начальниках-свиньях, о друзьях-предателях и даже о соседях-склочниках.