Одиночный побег

Лифт медленно шел вверх, за стеклянными стенками лифта, как муравьи, передвигались человеческие фигурки. Дипломат болтался, как мячик в регби. Словно из аквариума, доносилась барочная музыка.

Олег высвободил руку, потянулся к кнопке stop. Лифт остановился между этажами. Боря, тем временем, достал до ножа и нанёс удар, но Олег перехватил руку. Несколько секунд он лежал под Борей, тот схватил обеими руками нож, направив его в горло противника. Олег сдержал его руки. Гримаса исказила Борино лицо.

Лишь хрип вырвался из его пропитого горла:

– Врешь, гад, не уйдешь… я в танке горел… под Сталинградом! Отдай портфель… падла!

– Да не горел ты ни в каком танке! – сверхусилием Олег перевернул руки Бори и воткнул нож в его шею Бориными же руками. Аккурат в желобок над ключицей.

– Прости, брат…

Борис захрипел, вытаращив глаз, обмяк.

Собравшись с силами, Олег скинул Борин труп. Надо было сосредоточиться. Он убил человека, причем, в центре огромного города, в многолюдном месте.

Сейчас сюда могут войти. Надо бежать, бежать – рефреном стучало у него в висках. Последний раз он посмотрел на Борю. Гримаса удивления застыла на его лице, из шеи торчал нож.

Олег поднялся, перед зеркалом привел себя в порядок. На воротнике куртки была Борина кровь. Олег поднял портфель, достал платок, вытер воротник. Нож он не трогал, поэтому рукоять вытирать не стал.

В холле восьмого этажа отеля «Мариотт» на Тверской открылись двери лифта.

Олег вышел с портфелем в пустой холл.

А в лифте осталась сидящая в странной позе фигура человека. Он словно бы медитировал, глядя сквозь прозрачные стенки лифта на этот продолжающийся человеческий маскарад, спиной к дверям, уткнувшись головой в противоположные стеклянные двери. Ветеран, мошенник, великий лгун и комбинатор Борис Кантор. Вошедшие старички немцы сначала приняли его за пьяного, но, приглядевшись, заметили под ним лужу крови, о чем и сообщили секьюрити.

На окраине города, в своем районе, Олег достал пустую бутылку из портфеля, пару стаканов и разбил их об забор.

В метро он ехал, поглядывая на портфель и странное чувство переполняло его. Он убил человека, но это приходилось делать и раньше, на войне. «Здесь, правда, совсем другое дело, – думал он, – в мирном городе, в гостинице, в центре…» Но страха не было. Было какое-то сладкое чувство мести и азарта. – «Со своей совестью я договорюсь.