Одиночный побег

Иногда кому-то звонили, и тот исчезал с папкой бумаг. Основой работы были эти самые «встречи» и сидение перед графиками в компьютере. А после, когда он выходил от них, особенно летом, ему нравилось, пройдя всего несколько сот метров, пешком гулять вдоль Ордынки, смотреть на красивых столичных девушек и заходить в церкви, обильно рассыпанные по Замоскворечью.

Глава пятая

Несвятая троица

Над покрытыми рваными пакетами холмами гигантской Новоберецкой свалки гулял ветер. Огромные стаи ворон и грачей взметались в небо в непредсказуемом пароксизме всеобщего экстаза большого корма.

Как ритмически заданные адской музыкой черные души грешников, они поднимались вверх-вниз над свалкой, и тогда казалось, что сам ад сошел на землю, ибо небо закрывалось плотным вихрем непроницаемых черных стай. Бульдозера и самосвалы ровняли железными скребками очередной этаж гигантского мусорного полигона под открытым небом, а ветер гнал и гнал пакеты, отделившиеся от толщи земли, прямо в новопостроенный микрорайон ведомственных домов для министерства обороны. Но дома эти, уже сданные, возвысившиеся на двадцать с лишним этажей, зияли пустыми глазницами окон. Никто там не жил, не теплил очаг, не ласкал жену и детей. Здания оставались бесхозными, потому что министерство обороны отказывалось въезжать в дома у свалки. Ибо свалка стояла на окраине города Углегорска, и убрать ее было никак нельзя, потому что каждый день она приносила миллионы.

Мэр города Углегорска Владимир Николаевич Задков был мужчина во цвете лет.

Веди он жизнь, например, заводского инженера или фермера, или даже мелкого чиновника, он выглядел бы гораздо хуже. Все-таки за 50 в России… А ведь ему уже 54! Но тут был другой случай. От хороших доходов кожа на его лице была гладкая и розовая, а голос – низким и бархатистым. Надо сказать, что голос и особенно его тембр сильно зависят от доходов человека, если этот человек чиновник. Например, голос глухой или скрипучий характерен для чиновников, живущих на одну зарплату. Они как бы внутренне нездоровы от количества сваливающихся на их голову проблем, поэтому и говорят как-то глухо, словно из последних сил. Кажется, отвернется такой чиновник от тебя после разговора и даст дуба, ну, или, в лучшем случае, ему вызовут неотложку. Чиновники, нашедшие свою золотую жилу и уже присосавшиеся к ней, но еще не до конца уверенные в твердости своего положения, говорят бодрым высоким голосом и любят официальные обращения «коллеги!».