Четыре из пяти на троих

 – Вы нарушаете закон!

– Гражданин, Игнатов, вы ничего не перепутали? – Максим повысил голос, – Следователь здесь – я, а не вы. Что законно, что нет, тоже решать не вам! – Он посмотрел прямо в глаза Игнатова, в воздухе повисло напряжение.

Мартыну показалось, что он на мгновение увидел в блестящей на солнце роговице глаза голого парня языки пламени, странных пляшущих мохнатых существ с копытами на ногах, державших в руках какие-то дьявольские приспособления. Что именно держали эти животные, кот разглядеть не успел.

Игнатову, в отличие от Мартына, не пришлось прилагать усилия, чтобы разглядеть появившуюся на мгновение картинку – он всё это явно почувствовал всем телом, ощутил как бес прикасается к нему своей коричневой шерстью, неприятно пахнувшей серой, как кабинет в центре города превратился в каменную камеру с сочащимся сквозь кладку огнём, как следователь из отдела внутренней безопасности превратился в ужасное чудовище, изложившего в потоке мыслей, на что способны маленькие бесята. Игнатов побледнел, став похожим на мраморную статую, учитывая его обнажённый вид, сходство только усиливалось.

– Прошу прощения, господин коллежский асессор… Я не знаю, что на меня нашло… – тихо проговорила статуя.

– Абсолютно с вами согласен, вы не знаете, зачем только что совершили покушение на сотрудника Приказа тайных дел, – уже спокойно сказал Фиалковский, – Ваше поведение обусловлено отличными рефлексами… Служите вы пока что мало, значит, натаскать до такого уровня вас ещё не могли.

Игнатов, вы занимались какими-нибудь боевыми искусствами?

В коридоре раздался шум от бегущих в сторону кабинета опричников, судя по всему человека три-четыре. Почти сразу же дверь распахнулась, ударившись ручкой об стену, в кабинет ворвалось трое бойцов, во главе маленького отряда стоял запыхавшийся сотник Петров:

– Всем стоять! – Петров осмотрел помещение и, не найдя угрозу, обратился к Фиалковскому: – Максим Эдуардович, с вами всё в порядке? Помощь нужна?

– Полторы минуты… – заметил Мартын, взглянув на часы.

– Что это значит? Я ничего не понял, – сказал сотник.

Максим пододвинул стул ближе к столу и, сложив руки в замок, пояснил:

– С начала кризисной ситуации уже прошло целых полторы минуты. Вы же не знаете, что у него, – следователь указал взглядом на Игнатова, – на уме.