Как я «нагнул» юридическую систему и вышел на волю из тюрьмы США

У нас (русских) были свои места рядом друг с другом, мексы тоже рассаживались по столам по каким-то своим правилам. Не знаю, не вникал в эти нюансы. Пищу получал каждый человек на свой разнос самостоятельно и затем шел к своему месту, за своим столом.

Это условные места – сидельцы сами так распределили, а охрана не вмешивалась в это. Всех всё устраивало, так было заведено задолго до меня. Когда Вася (один из последних в очереди за пищей среди наших ребят) подошел к нашему столу, один из мексов, что терся возле нас постоянно (ну, интересно ему, было), окликнул его: «Эй, китаёза (Chino)! Твое место за другим столом.

Здесь белые люди столуются!» Вася замер в растерянности на месте, недоуменно глядя на нас.

Мы дружно замахали руками – мол, садись с нами и не обращай внимания на мекса. Вася присел за наш стол, и мы стали ужинать и общаться с новеньким Васей. Мекс выпал в осадок: «Этот китаец умеет, по-вашему, разговаривать?» Как могли, мы стали объяснять ему, что этот человек русский.

Мозги мекса вывалились набекрень через правое ухо. Он реально не мог совместить понятия «китаёза» и «русский» в одном предложении. Ведь Вася для него был китайцем, хоть ты тресни. Они (мексы, негры) азиатов тоже не различают, все азиаты для них – китайцы.

Вася легко влился в наше небольшое сообщество, и буквально на следующий день было ощущение, что он был здесь всегда. Через некоторое время я обратил внимание, что Василий частенько составляет компанию нашему Аре, в его музыкальных инсинуациях.

При случае, я спросил у Васи, какое он имеет отношение к музыке? «Прямое» – был его ответ. «По своей профессии – я оперный певец, местечкового класса, само собой.

В Большом театре и Ла-Скала я не выступал. Но, в провинциальных клубах и залах мне выступать доводилось» – поделился со мной Василий. Я не поверил. Ты серьёзно? До этого, вживую я встречал только одного оперного певца, да и то в раннем своем детстве. И что, даже на итальянском можешь петь? Василий издал ТАКОЙ звук из своей утробы, что я моментально поверил в легенду о голосе английского короля – Ричарда Львиное Сердце, от рыка которого, как говорят, лошади приседали.

Этим же вечером я решил попользовать этот талант на пользу обществу…

…В камере я промариновался несколько часов. «Эсэсовцев» и след простыл. Городишко, где меня «потеряли», был захолустным, и кроме меня в этом полицейском участке из задержанных «преступников» больше никого не было.