Орден

А сейчас показывал этой кружкой на телевизор, висевший напротив на стене.

– Жаль, что мне такой помойки не попадалось! – громко произнес он.

На экране какой-то молодой человек с микрофоном стоял возле, заваленных мусором, баков. У его ног лежал бомж в бесформенном рванье, присыпанный деньгами. Рядом с ним валялся мусорный пакет, туго набитый бутылками водки.

– Мы даже не можем сказать, жив ли этот человек, – рассказывал этот, с микрофоном. – Хотя, не беспокойтесь, «скорую» мы уже вызвали.

В последнее время происходят невообразимые вещи. На помойках неожиданно появляются деньги. Местные бомжи собирают их, как листья, и спиваются насмерть. Иногда эти деньги валяются в грязи пачками, и теперь я знаю, что они, оказываются, действительно пахнут. Стоя здесь, у этих мусорных баков, думаешь, что ничего подобного никогда в истории человечества не происходило.

– Врет, – послышалось рядом. Псевдокуклачев занял остаток свободного места напротив. От него тоже немного пахло рыбой, хотя в руках у того ничего не было.

Наверное, уже набрал и отнес домой дармовую добычу, городской улов. – Врет. В военных походах, бывало, избавлялись от такого, как от ненужного груза. Македонский заставил Креза сжечь свою добычу.

– И Наполеон тоже, – внезапно сказал пьяный с рыбиной. – Закопал.

– А я даже знаю, где закопал, – негромко сказал этот маленький сосед.

Лев подумал, что тот, наверное, невообразимый лгун. Пиво было отвратительным. Отвратительное пиво, отвратительный карлик и этот чувак с рыбой тоже.

Как теперь жить, пить, смотреть на таких? Если ему еще дадут жить…

– И откуда деньги на помойках берутся? – спросил у кого-то пьяный. Рыба у него опять лежала на полу.

– Когда-нибудь узнаешь, – сказал маленький Псевдокуклачев. – Когда-нибудь все узнают.

Звук в телевизоре, наконец, выключили. Теперь там мелькало что-то беззвучное. Кажется, стадион. Целая колонна автобусов с болельщиками какой-то южной футбольной команды.

Их ухмыляющиеся, лезущие прямо в камеру, лица. А вот так неожиданно мелькнул человек в треснувших очках. Вот еще раз.

Тот сам, сидящий под телевизором, нахмурился и отвернулся. Вроде, он не хотел, чтобы это заметили, но кто-то уже увидел.

– Во, гляди! – громко сказал увидевший. – А в телевизоре этот самый. Вон тот, с пустой кружкой!

Кажется, на экране появился зал суда. Лев, уже без очков, стоял за трибуной. В пальто, держащий в руке кепку.