Орден

Обнаружилось, что окно в его комнате распахнуто. А вот в другом окне кто-то мелькнул, высунулась голова соседа, актера Генки Привольного.

– Заходи, – крикнул тот. – Враг бежал.

Его голос сейчас звучал неестественно громко.

Лев вдруг заметил большое пятно крови, отчетливо видимое посреди асфальтовой площадки перед домом. И на двери подъезда тоже кровь.

Привольный встретил его в коридоре. Как всякий пьющий, он всегда вставал очень рано, а сегодня, может, и не ложился. В такую рань оказался бодр и весел.

– Ты уже успел принять? – встретил его Лев.

– А наливают! Сколько дней бандиты наливали здесь на кухне, те, что тебя поджидали. Все русские, – ответил он на вопрос Льва. – Кавказские не такие щедрые. А сегодня ночью пришли тебе на помощь, помогли тебе какие-то неуловимые мстители. Или тимуровцы. Существовали такие в древности, ты молодой, не знаешь.

Дверь с вырванным замком в его комнату распахнута. Под ногами захрустели осколки. Оказалось, все здесь раскидано, разбито и изуродовано. Разрезанный матрац и диван с вырванными внутренностями.

Опрокинутая мебель, затоптанное белье. Разбитые телевизор, музыкальный центр и компьютер одной кучей в углу. Даже чайник растоптан. И на стенах вмятины и следы ног.

«Надо просто все выбросить. Все, что здесь есть, даже еще целое».

Привольный шел следом и охотно рассказывал:

– Тимуровцы эти сначала на улице шумели, – говорил он. – Ругали бандюганов, этих на кухне. Вызывали на честный поединок. Но здесь только матерились. Но вот вышел под окна кто-то и закричал вдруг: «Я не разделяю ваши ценности, ваша позиция не верна по сути! Пусть вас не смущает мой вид, не обращайте внимания на мой внешний облик! И под грязным ватником может биться благородное сердце!»

Тоненьким голосом.

Как наш засракуль Соломон Рубинчик во «Сне в летнюю ночь» в роли Основы. После этого здесь как взвились, как сорвались. Выскочили на улицу с геройским матом. И тут как ударили по ним из автоматов! Как вмочили! Такой грохот! И все бандитствующие с нашей кухни разбежались в разные стороны. Счастливые сейчас, наверное, что живы остались. Видать, какая-то другая банда стреляла. Конкурирующая.

Лев стоял, глядя на свою дорогущую швейную машину, кажется, сломанную совсем.

– Ну, а тех, кто стрелял, ты видел?

– А видел. Зашли сюда, в масках! Тут один самый пьяный оставался, на кухне спал. Вовремя очнулся и в окно выпрыгнул. Правда, здесь не очень высоко. И потом эти в масках ничего на этой кухне не выпили.