Гильдия Алхимиков. Осатанелый город

На заднем плане, присутствовали четыре инженера, с докторскими степенями, из состава проходческого щита и вспомогательный персонал, в лице четырех очаровательных дам сокрушительной наружности.

Дамам еще не было тридцати, но было уже за двадцать. Поэтому, по средневековым меркам, к девицам их причислить было нельзя. Так, как по имперским законам, роль женщины, как субъекта хозяйствования, в те времена, была ничтожной, никаких официальных должностей они занимать не могли. Они не могли даже проживать в городе, без наличия покровителя или опекуна.

Поэтому, все они числились родней присутствующих мужчин. За Войтеховским числилась «кузина», у Канта была «племянница», у Карла Карловича – «дочь», а у Бюлера – «сестра». Хозяйка трактира, Иоанна, в этой средневековой иерархии стояла выше всех. Она хоть и числилась компаньонкой Жанны Старжицкой, но по факту состояла в фаворитках у самого господина бакалавра. Соответственно находилась под его личным покровительством и имела неоспоримые преимущества, не только перед дамами ложи, но и перед всеми матронами Шаффурта.

Четыре инженера были уполномоченными представителями мощной прослойки технического персонала, из состава бывшего проходческого щита. В прежние времена они долбили проходы в иные измерения, а теперь, под покровом Гильдии, занимались привязкой на местности естественных пространственных переходов, которых в бургграфстве было, как дырок в решете.

Появление первопроходца было встречено тихим одобрительным гулом. В ладоши не хлопали.

Все знали, что профессора Войтеховского радостные аплодисменты раздражали до зубовного скрежета.

– Фалернского, почему не принес? – Поднял голову Кант.

– Вот я, представитель всаднического сословия, латифундист, бурдюки с вином таскать на себе буду. – Сказал Юрген, оглядывая согильдийцев и делая им «ручкой». – На днях, транспорт отправим на виллу. Привезем сразу воз. Не будем размениваться по мелочевке.

После коротких теплых слов приветствия, все замолчали и выжидательно уставились на секретаря Гильдии.

Первым слово взял профессор Кант. Почувствовав напряжение, он оторвал голову от стола, встал и доложил:

– Значит, у меня – все в процессе. В смысле – процесс завершен. Система стабилизировалась. Войтеховскому я все рассказал, поэтому – прощайте.

Голова профессора снова упала на стол.

– Сколько Кант – в загуле? – Спросил секретарь гильдии, отодвигая стул к центру помещения.

– Не помню. – Сказал профессор, не поднимая головы.