За гранью тьмы

 – Врач завернул «краба» и положил его обратно в морозилку.

– Не откажусь. А то я подзамёрз, пока гулял на вашей холодрыге.

– Да, климат здесь не ярославский. Пойдёмте. Семён, хватит вязать, пошли чай пить.

Санитар, взявшийся было снова за спицы, отложил их и пошёл за нами. В соседнем помещении, ещё более тесном, стояли узкий шкафчик, стол и четыре табуретки. Мне дали почерневшую от частых чаепитий кружку, на стол поставили коробку с чайными пакетиками и две пачки с печеньем. Ожидая, пока вскипит чайник, я, как и в гостинице, подумал, что не знаю имени человека, который мне помогал.

Я ведь обычно не знакомлюсь с обслуживающим персоналом.

«Это же врач, – одёрнул я себя. – И он хорошо к тебе отнёсся».

– Извините, я совсем забыл, как вас зовут, – сказал я.

– Евгений Михалыч. Можно просто Евгений. А это вот Семён Юрьич, наша незаменимая опора.

Опора, втиснув свой необъятный живот между столом и стеной, добродушно улыбнулся и кивнул мне.

– Вы действительно не помните, как оказались в Моряке-Рыболове? – спросил Евгений Михайлович.

– Нет. Совершенно не понимаю, что происходит.

– Происходит в последнее время много чего странного. Пропала девчонка – Кристина. Слышали?

– Да, в новостях говорили.

– Вот. Прекрасная девочка. Умница, каких мало. Всё хотела на врача пойти учиться.

Я вспомнил, как вчера видел эту девушку на пляже. Она так быстро исчезла, что мне легче было поверить в помутившийся рассудок, нежели в реальность такого видения. И кому я мог об этом рассказать? Уж точно не доктору, вчера проводившему психиатрическую экспертизу.

Или нечто вроде неё.

– Убили женщину, – продолжал доктор. – Такого у нас вообще никогда не было. Ну… не никогда, конечно. Но я не могу вспомнить последний раз, когда тут кого-то убивали.

Мне налили чая и я, несмотря на всю мою брезгливость по отношению к чужим кружкам, с удовольствием отхлебнул горячего напитка.

– А помимо прочего – в городе появились вы. Говорите, что не знаете, как сюда попали – и ведь никто больше этого не помнит.

Сержант опрашивает людей, но никто вас не видел. Кроме убитой консьержки. Никто в город в это время не приезжал, все охотники приехали раньше. Никакого транспорта тоже не найдено – вы словно с гор спустились.

– Да уж, – улыбнулся я, размышляя, почему доктор рассказывает мне то, что рассказывать посторонним нельзя.

– У нас городок маленький, – продолжал он, – все друг друга знают. Поэтому новости разносятся быстро.