Грибник

 – Замолчал, с сомнением пробуя краснодарское вино. – Дрянь какая, ношеными носками пахнет. Как винодел, даже знаю, какие бактерии причина этого запаха, и названия этих бактерий знаю. Даже по латыни.

Из служебной двери высовывалась какая-то рожа, с непонятной озабоченностью оглядывала зал.

– Эй, человек! – крикнул роже Грибоедов, даже щелкнул в воздухе пальцами. – Давай нам коньяка. Армянский «Ной» давай. Лет пятнадцати-двадцати возрастом. На закуску самое лучшее, что здесь есть. Только не грибы!

– А коньяк – это тебе не вредно? – спросил Артур.

– Вредно. И вообще нельзя… Изменилось у вас многое, – помолчав, добавил Грибоедов. – Игральных автоматов не стало.

– Теперь и казино запретили. Хотели построить новые большие – две штуки на всю страну, да так и забыли.

Появился какой-то пузатый мужик, одетый по-домашнему, в подтяжках, наверное, хозяин. Нес из глубин своего заведения коробку с коньяком – торжественно, держа кончиками пальцев. И даже, явно с целью ошеломить, поставил на стол две массивные серебряные чарки.

– На Ладогу недавно съездил, – продолжал Грибоедов. – Веньку видел. Совсем Венька дикий стал. С возрастом характер тоже портится. Копятся обиды, люди несправедливы. И мне уже пятьдесят пять, с сегодняшнего дня. В пятьдесят пятом году родился и сейчас пятьдесят пять исполнилось. Знаменательный рубеж, можно сказать. Дожил… Да ладно! – Отмахнулся он от поздравления Артура. – Если б я в этот день стал моложе на год, можно бы радоваться. Мне этот возраст не идет. Жаль, что нет такой благоприятной болезни, чтобы от нее молодеть организмом.

Я бы обязательно постарался заразиться. Что только в эту жизнь не уместилось… Ты не читал, конечно, такую книжку «Остров», там и обо мне тоже… Когда я на тот остров попал? В семидесятом? В семьдесят первом? Напутал автор много. И то, что я из Петропавловска соврал. Из Южного я… Из Южно-Сахалинска, – Грибоедов помолчал. – Какие люди там, на нашем острове жили. Какие люди!.. Осенью приобрел небольшую яхту, специально. Пошел туда. Далеко это, как раз на границе Японии и Филиппин. Посмотрел на прежние места, прикоснулся… Только уже нету никого из наших, пусто, и почему-то так странно это… Все время кажется, что вот-вот откуда-нибудь из джунглей выйдет кто-то из ребят. Точно такой же, как раньше. А я уже старый. Удивится. А однажды вечером иду по берегу и вижу, словно вдалеке Мамонт стоит. Только замер почему-то, будто задумался. А ближе подошел – нет. Черный он, чугунный. Памятник.