Грибник

Пальцы этой руки оказались полностью унизаными разноцветными перстнями, только мизинец оставался свободным. Судя по нарядам и манерам, Октябрина Спартаковна не желала признавать себя старухой.

На шее у нее висели крупные янтарные бусы, бархатное ожерелье с какой-то геммой. На гемме – портрет неизвестной женщины. Вообще, висело много всего сложного.

Артур все оглядывался. Стену за Октябриной украшал раскрытый веер, рядом с ним – портреты Пушкина и, кажется, Щепкина. На библиотечной стойке лежала большая толстая и потертая книга.

На ней написано одно слово «Грим». Непонятно, кому здесь понадобились сказки, потом дошло, что это не книга немецких братьев, а пособие для гримеров.

– Наше руководство давно требует завести картотеку в компьютере, стыдит меня за наши картонные карточки. Говорит, надо перенести каталог в электронный формат, но я даже не знаю, где компьютер включается. Вы молодой, современный, а я на этот компьютер смотрю, как этот… Неандерталец, – Октябрина говорила, не останавливаясь и затягиваясь сигаретой между фразами.

Дым толчками вылетал у нее изо рта вместе с каждым словом.

На ближнем стеллаже плотно, один к одному, стояли тома собраний сочинений. Выцветшие на солнце и теперь все почти одинакового цвета.

Среди них Артур увидел своего обожаемого Мопассана, любимое «огоньковское» издание в двенадцати томах. Как будто встретил старого знакомого.

«Сладкий для меня запах книг».

– А я тут до вас беседовала с приятельницей из костюмерной. Мы задумываем новое платье для меня, – уже откровенничала старуха.

 – Стараюсь следить за собой, не распускаться. Диету вот подбираю.

– Что-то писклявое от моды? Вы, я вижу, стремитесь к балетным формам, – решился сыронизировать Артур. – К пенсии?

Октябрина басовито хохотнула, якобы удивленная наивностью новичка, принявшую ее за столь юную, только вступающую в пенсионному возраст особу.

– Нет, я давно на пенсии, но вот работаю.

День продолжался, но Артур так и не понял, чем он станет здесь заниматься.

Пока только приходилось отвечать на бесконечные расспросы Октябрины. Та тянула из него рассказы о его жизни, признания о нем, о родственниках, о том, что он ест, чем и от чего лечится, с кем «встречается», как она выразилась. Вытягивала и вытягивала, будто пряха нитку из мотка шерсти, и нитка становилась все длиннее и длиннее.

– Какой профессией вы обладаете? – спрашивала она.

– Я вроде старателя, ловца жемчуга. Только его нет в наших краях.