За 101-м километром

Вроде и к врачу тот ходит по какому-то особому графику… В общем, кто его знает, странный он.

Иван уже почти поднялся на крыльцо из двух ступенек, когда темнота у барака зашевелилась, и оттуда появился Афанасий Шабалкин по прозвищу Шайба. Слегка сгорбленная фигура, напоминающая оживший холодильник, вразвалку подошла к Ивану, и на него уставились маленькие злые глазки медведя-шатуна.

«Опять его накрыло! – догадался Иван, – Даже таблетки на него не действуют!» Действительно, на тупого и неразговорчивого Афанасия периодически «находило», и он принимался бродить по территории, разыскивая себе жертву, до которой можно было бы додраться.

В прошлый раз его кто-то успел ловко ударить обрезком доски по голове, когда он уже начал избивать недотепу Славика, а подбежавший врач всадил ему полный шприц успокоительного, пока тот не успел очухаться. И надо же, опять началось. Ну, что за день такой…

Немного покачавшись перед ним, Шайба все-таки сообразил, что связываться с бывшим налетчиком – не лучший выбор, и побрел куда-то дальше, скрывшись за угол.

Пожав плечами, Иван постучал в дверь медпункта и вошел внутрь.

– Как здоровьичко, Пафнутьев? – поприветствовал его врач, растянув губы в фальшивой улыбке, – Присаживайся, рассказывай: что удалось вспомнить?

– Да вроде, ничего, – ответил Иван, примащиваясь на краешек стула, – В смысле, не вспомнил больше ничего.

– Ай-ай-ай! Вот, что значит, всякую дрянь в себя глотать! Ты уж старайся, Пафнутьев, без осознания и раскаяния – нет и исправления.

Пока не вспомнишь и не осознаешь – так и будешь тут куковать. А ты еще парень молодой, все впереди…

Полистав медицинскую карту Ивана, врач сверился с какой-то таблицей и высыпал из больших флаконов две таблетки – оранжевую и белую. Проследив, чтобы тот запил лекарство противно-теплой водой из чайника, он жестом указал Ивану на обшарпанное кресло со здоровенным колпаком на длинной стойке, напоминающим стационарный фен из парикмахерской:

– Пожалте на гипноз, Пафнутьев!

Сморщившись, Иван подошел к креслу и осторожно уместился в нем.

Гипноз он не любил, ощущая, как голова его варится в этом колпаке, словно куриное яйцо в кастрюльке. Несколько раз ему казалось, что он видит во время этих странных сеансов какие-то картины, но ничего конкретного рассказать не мог, к разочарованию врача. Колпак надвинулся, стало темно. Врач защелкал какими-то тумблерами, устанавливая режим.

– Расслабься и получай удовольствие! – в голосе врача сквозила издевка.