Зимняя сказка

Вернувшись в палату, Эдик сел на кровать и уставился в пол. Тускло, грустно. Надо возвращаться к жизни, да как это сделать, если она больше не приносит никакой радости? Первый шок, когда Серега вытащил его обратно в реальный мир, сменился горьким осознанием того, что виноват во всем именно он. Именно он, спасаясь от страшного ливня, забежал в тот проклятый день в открытую дверь магазина «Букинист» и наткнулся на эту чертову книгу. Пусть ему уже не снились сны, в которых он завязал как комар в янтаре во всё новых неприятных местах, депрессия никуда не делась.

Он ничего не мог с этим поделать, хотя ему было страшно неудобно перед Серегой, который рисковал жизнью, чтобы найти способ его вытащить.

Эдик протянул руку к тумбочке, где стоял принесенный другом портативный магнитофон «Электроника-302» с целой стопкой кассет, не глядя нащупал круглые лопухи наушников «ТДС-1», нацепил их на голову и нажал на кнопку «пуск».

«So, so you think, you can tell -

Heaven from Hell, blue skies from pain.

Can you tell a green field

From a cold steel rail?

A smile from a veil?

Do you think, you can tell…»

Да, теперь он смог бы различить, где небеса, а где ад, не говоря уже про боль. Только какое это имеет значение теперь? Теперь, когда неугомонное любопытство веселого шалопая сделало его потерявшим вкус к жизни медиумом, навсегда остающимся на границе двух миров, или сколько уж их там есть…

«And did they get you to trade

Your heroes for ghosts?

Hot ashes for trees?

Hot air for a cool breeze?

Cold comfort for chains?

And did you exchange

A walk on part in the war for a lead role in a cage?»

Вот именно на призраков он своих друзей и променял, как верно поет сейчас Гилмор.

Проклятых призраков, которых он всех скопом отдал бы обратно. Веселый выдумщик Гарик, милые сестры Лена и Таня, задумчивый Ринат… Больше вас здесь нет.

«Wish you were here…»

– Альтшулер, ты где? Тебя к телефону! – послышался звонкий девичий голос, пробившийся даже сквозь «Пинк Флойд», и в двери появилась круглая мордашка медсестры Катьки, – Опять грустишь? Ну, улыбнись!

– Хорошо! – грустно улыбнувшись веселой, всегда носящейся по отделению как ураган девушке, Эдик вышел в коридор, подошел к посту и поднял ждущую его трубку: – Алло?

– Эдик, это папа! – донесся до него голос Бориса Львовича, – Ты слышишь меня? Я созвонился с профессором Даниловым, он с твоим дедушкой еще до войны дружил.