Дети богов. Чемпионы

Какая тога? Какой город? Пустыня? Да! Это все кислородное голодание на дне раскопок, и скоро его приведут в чувство! А если это все правда? Кто его принес сюда?

Грек лежал на утоптанной пыльной земле, глядя на чистое синее небо в зазоре между крышами. Капельки пота медленно покрывали потомка Геракла от непривычной жары.

Машинальным движением рука стала стирать неприятную липкую влагу. На левом предплечье что-то помешало: родинка увеличилась до размера половины руки, и из нее вырастала тога. Эварист замер, пораженный этим.

Снова вернувшись в реальность и убедившись, что обстановка не поменялась, грек пообещал себе держать себя в руках. Голод начинал давать знать о себе.

Первым делом он стал искать местные органы власти. Не привлекать к себе внимания было несколько сложно: странная одежда и белый цвет кожи давали о себе знать, а попытки заговорить и вовсе отпугивали людей. В результате полиция нашла его сама, когда он пытался напиться воды из местного фонтана.

Стражи порядка с учтивой грубостью проводили грека в участок. Благо, не бросили в камеру, как бродягу. Пошел долгий и нудный разговор на ломаном английском.

Эварист узнал, что он находится в небольшом шахтерском городке Западной Сахары, располагающейся не так уж далеко от великой Марокканской стены. Наиболее значимой достопримечательностью этого поселения служил самый длинный в мире конвейер.

Мирная и тихая жизнь редко нарушалась проверками из столицы.

Потомок Геракла оказался в одном из немногих административных зданий, что находились в этом рабочем городке. Как и положено для подобных общин, в нем было весьма уютно.

Эваристу показалось, что все в этом селении знают друг друга в лицо. И вполне возможно, поскольку табличка на стене, указывающая количество жителей, не достигала отметки даже в пять тысяч человек.

Пока полицейский связывался с греческим посольством Марокко, грек жадно глотал похлебку, что ему любезно предоставили, после чего с радостью отведал чая. Его конский аппетит вызвал подозрение у людей: не болен ли он?

Эварист наотрез отказался менять свою тогу на более удобный вариант одежды. С ним решили не спорить, дабы не травмировать уже пошатнувшуюся психику. К тому же скоро он станет заботой уже греческого посольства.