Чёрная сторона

Сев в полупустой трамвай, он оказался на своей улице пребывая в том же унынии, которое так и норовила подчеркнуть ненастная погода холодного тёмного вечера поздней осени Поднявшись на свой этаж, он позвонил в свою дверь, ничего не последовало, тогда он полез за ключами и открыл дверь сам. В квартире было темно, тогда он включил свет, осмотрелся кругом и ничего, и никого не обнаружил, только беспорядок, в ванной возле стиральной машинки лежала куча грязных вещей. Открыв воду, он долго стоял, держа под струей ладони, затем наклонил под кран лицо.

Подняв голову, он смотрел в зеркало. Набухшие мешки под красными, полу трезвыми глазами, заросший щетиной подбородок и щеки. Лицо его исказилось в гримасе отчаяния и злобы, он вдарил кулаком по стене, так что зеркало затряслось, и с полки попадали всё попадало в раковину и на пол. Вытерев лицо, он пошел к себе в комнату закрылся там изнутри, включил настольную лампу и вынул из ящика стола стопку тетрадных листков с самостоятельными работами. Где-то уже за полночь, за окном послышался звук паркующейся машины. Сергей подошел к окну. Из машины вышла его жена и, помахав, кому-то в машине направилась в подъезд. Сергей, опустив голову, постоял несколько секунд, потом достал из тумбочки возле кровати аптечку, нашел там банку с успокоительными пилюлями, съел три штуки, запил холодным чаем, который стоял в кружке на столе еще со вчерашнего вечера. Голова загудела, он сам даже не понял, как отключился.

Глава 3

Санёк проснулся от ударных, которые стучали из динамиков музыкального центра, у него была такая привычка включать таймер на музыкальном центре вместо будильника.

Поднявшись с кровати, он почувствовал тяжесть в голове и ужасную сухость во рту. Почесав затылок, он направился в ванную. Умывшись, поставил чайник на плите в кухне и налил коту скисшего молока. За окном еще было темно. Неожиданно его осенила мысль, по поводу его вчерашнего праздника. Он соскочил с табуретки, нашел ключ и открыл замок полки стола. Она лежала на месте, но глаза Александра никак не могли привыкнуть к ее существованию. Он достал ее и положил на стол, книга была воистину уникальной, толстый кожаный переплет с отшлифованными на ней каллиграфами и узорами, металлические уголки на краях. Книга была застегнута на трех застежках. Кожа переплета от времени стала неестественно черной, словно смоль. Александр аккуратно открыл застежки и его глазам предстала первая страница, книга была на латинском.