Брак по расчёту

За моей спиной стоял чел, похожий на Кощея Бессмертного из старого советского фильма – лысая башка, тонкие губы, глаза, смахивающие на две стеклянные пуговицы.

«Откуда он взялся?!» – мысленно удивился я. «Ещё пару секунд назад его здесь не было?!».

– Альберт Эдуардович?

– Нет, – «Кощей» помотал головой. – Я вас к нему провожу. Пойдёмте.

– Пойдёмте, – согласился я.

Лысый кивнул секьюрити, и те, даже не посмотрев на меня (не говоря уж о том, что бы проверять!), расступились в стороны.

В коридорах администрации пахло хорошо – пирожками, очевидно – из буфета, и новой мебелью.

Мы поднялись с «Кощеем» на третий этаж, добрались до кабинета с табличкой «Альберт Эдуардович Голенбоген-Урус» – золотыми буквами; вошли в приёмную с секретаршей, похожей на ожившую куклу Барби. Она сидела за столом, уставившись в монитор и лопала конфеты. Из большой красивой коробки.

– Подождите пока, – лысый кивнул на кожаное кресло в углу.

Ладно, мы не гордые.

Я сел, вытянул уставшие ноги.

Всё-таки бегать с похмелья по городу – удовольствие сомнительное. Да и отвык я.

– А, ёп! – неожиданно произнесла секретарша, щёлкая мышью. Я перевёл взгляд на экран.

Обалдеть! Эта любительница конфет, оказывается, сидела вовсе не в соцсетях, нет. Она… играла. Причём, не в какой-нибудь там «Симс», а во вполне себе брутальную «Агонию», где путешествуешь по аду и ныкаешься от вездесущих демонов. Как раз, в этот момент её виртуального подопечного сожрали.

«Ни фига себе у них тут компы навороченные!» – удивился я.

«Вроде бы во всех этих государственных конторах компьютеры маломощные… По крайней мере, кто-то мне об этом рассказывал. И резаться в современные игры на них нельзя. Или уже можно?».

– Фак! – процедила девица, сожрала очередную конфету, и вновь запустила игру. На экране нарисовалось жуткое рыло с вертикальной пастью и плотоядно щёлкнуло зубами. Я начал было размышлять о завидной доле секретарш заместителей председателей комитетов по чему-то там, но тут дверь, ведущая в кабинет открылась, в щель просунулся лысый и поманил меня пальцем.

Пройдя через длинный тамбур, я шагнул в большую, светлую комнату со сводчатыми окнами и… замер.

За огромный столом, с огромным же монитором, сидел тот самый тип с портрета, написанного умершим художником. Худое, почти аскетичное лицо, с выпирающим острым подбородком, чёрные, похожие на проволоку волосы, чуть тронутые сединой и очень неприятный взгляд.