Брак по расчёту

Че Гевара вздрогнул и вскочил со своего места, сразу став похожим на молодого солдатика – дневального при появлении в казарме генерала.

– Здрасьте, – растерянно произнёс он. – А никого ещё нет.

– А мне никто и не нужен, – скривилась Ирина Анатольевна, окидывая помещение брезгливым взглядом, затем поворачиваясь ко мне.

– Где твоё рабочее место?

– Вот, – я показал пальцем. – Видишь, графические программы устанавливаю?

– Вижу. Ворованные.

– Не ворованные, а грамотно взломанные, – уже несколько раздражённо парировал я.

Это был давний наш спор. Моя дражайшая невеста считала, что пользоваться «пиратским» софтом – комильфо. Я ж, наоборот, был уверен: разработчики свои гонорары уже получили, а вот сверхприбыль от торговли программным обеспечением по всему миру гребут исключительно – транснациональные корпорации, платить которым – себя не уважать!

Новослободская плюхнулась в моё кресло и посмотрела на Виталия.

– Начальник ваш здесь же сидит?

– Здесь, – кинул Че Гевара.

– А где он сейчас?

– Не знаю. Задерживается.

Ирина Анатольевна перевела взгляд на меня.

– Значит, устроился-таки….

– Утроился, – я изобразил оскорблённую невинность. – И ты мне совершенно напрасно не верила!

– Верила – не верила…. Ладно. Я чего заехала. Сегодня вечером отец утраивает приём, и пригласил нас с тобой.

Я мысленно взвыл.

«Только этого ещё мне не хватало! Особенно – с похмелья!».

– Мы обязаны там быть, и это не обсуждается! – отрезала Новослободская.

– В семь часов я за тобой заеду. Что бы был помытым, побритым, в свежей одежде и без выхлопа! Понял? Никакого пива! Не говоря уж о прочем.

– Да я и не собирался….

– Вот и хорошо, что не собирался!

Она тяжело поднялась с кресла, затем медвежьей хваткой обхватила мою шею, притянула к себе и смачно поцеловала в губы.

– Короче, будь паинькой!

С этими словами моя дражайшая невеста выплыла из офиса, села в машину и уехала.

Виталик, смущённо кашлянув, снова схватился за мышь и уставился в монитор.

«И что это было?» – подумал я, вытирая рот. «Мы, типа, помирились? Или как?».

Голова соображала с трудом, вернее – ничего не соображала, поэтому я, вытащив сигарету, снова отправился курить.

«Ладно. Предположим. Надеюсь до вечера мы разберёмся и со второй проблемой. В смысле – с Виагрой. Вернусь домой и выгоню поэтессу к чёртовой матери! И гори оно всё огнём!».