Необоримая стена

В свои восемнадцать лет он выглядел великолепно: рост сто восемьдесят пять, вес семьдесят пять килограммов, фигура пусть не как у Поддубного, но и не как у Густава из старенького чешского мультика. В общем, девушкам он нравился, а это был самый крутой показатель в его возрасте. Если добавить ко всему сказанному еще и то, что он был природным блондином с голубыми глазами, то необходимость продолжать объяснения отпадает сама собой.

Олег иногда задавался вопросом: в кого же он такой уродился? Откуда эти белые волосы и голубые глаза, ведь ни у отца, ни у матери даже в родне не было ничего подобного, не говоря уже о них самих.

Этот вопрос всегда оставался без ответа, а сомневаться в верности матери отцу никогда не приходило в голову ни самому Олегу, ни кому бы то ни было из родственников. Все дружно приписывали это шутке природы. Сам отец никогда не относился к этому серьезно и часто безобидно шутил по этому поводу, а вот матери эта тема не очень нравилась и при разговорах об этом, она начинала заметно волноваться. Она безумно любила отца и сильно страдала оттого, что долго не могла родить ему ребенка, и когда, наконец, после долгого лечения, у нее родился Олег, она почему-то вместо, казалось бы, естественной в этом случае радости, выглядела скорее растерянной и подавленной. Видимо она не могла еще поверить в то, что преодолела-таки этот барьер и боялась, что все эти необычные, неизвестно откуда взявшиеся черты у ее сына, являются отклонениями от нормы.

В армии Олегу, как и всем, пришлось столкнуться с определенными трудностями, такими как: жесткая дисциплина, малокалорийное питание, большие физические нагрузки и, естественно, дедовщина.

Дедовщина или неуставные взаимоотношения военнослужащих, как ее еще называют, из всего этого списка, пожалуй, самое интересное явление. Если сказать еще проще – это угнетение молодых солдат, которых так и зовут «молодые», старослужащими, которых в свою очередь тоже так и зовут «старики» или «деды» с ударением на последний слог. Обычно этот порядок воспринимается подавляющим большинством молодых прямо с приходом их в часть, и они беспрекословно слушаются дедов, не зависимо от своего и их звания, воспринимая это как традицию. Это становится возможным потому, что молодые, пришедшие с разных мест, сильно разобщены, а когда они, наконец, сплачиваются, то уже выходят из этой категории. С теми же, кто не слушается, поступают просто, их бьют в каптерке или в спальном помещении за двухъярусными койками.