Задорное чтиво

Но во всех трёх спектаклях актёры так сквернословили, что по дороге домой не хотелось даже смотреть друг на друга. Разок попробовали, как в юности, пойти в кино. Фильм оказался неплохой, о любви, с юмором, – но вокруг в кинотеатре все говорили по телефонам, чавкали, шурша руками в вёдрах попкорна. К концу фильма оба настолько разнервничались, что, выйдя из кинотеатра, поссорились. Последние три года вместе ходили только в химчистку. Он помогал ей нести сумку. Ходили молча, думая каждый о своём. Возвратившись домой вечером, он запирался в своём кабинетике и гонял на компьютере какие-то картинки с графиками.

Даже ужинать не выходил на кухню как прежде – перекусывал за клавиатурой, отчего между клавишами за несколько лет скопились крошки, кое-где скреплённые засохшим йогуртом. Когда она ему намекнула, мол, надо бы купить новый пылесос с большей тягой, чтобы это всё пропылесосить, они окончательно и навсегда друг друга не поняли. Самое страшное, не поняли без ссоры. Молча пришли к согласию взаимонепонимания. Она больше не пыталась врываться в его кабинетное пространство. Придя с работы, тихо проходила на кухню, надев заношенный халат и стоптанные тапочки. На кухне занималась обычным женским делом: смотрела телевизор и говорила по телефону с подругами.

Тост был долгим и обстоятельным. После него гости громко кричали «сладко!». Женщины с завистью смотрели на неё – как она смогла, несмотря на такое долгое замужество – девять лет, сохранить свежесть и красоту? Мужчины не менее завидовали ему: молод, а уже свободен! Под дружеские продолжительные аплодисменты они по-товарищески пожали друг другу руки.

– У тебя потрясающие духи! – сказал он, подливая ей шампанское после рукопожатия. – Новые?

– Да нет… Просто раньше не душилась, повода не было…

– Кто-то подарил? – как можно более безразличным тоном поинтересовался он.

– С аванса купила. Мне три года назад зарплату повысили…

Она заботливо положила ему в тарелку две тарталетки.

– Попробуй. Этот рецепт я изобрела сама, когда мы с подругами праздновали защиту моей диссертации.

– Какой диссертации?! – Его глаза стали больше, чем тарталетки, положенные на тарелку.

– Кандидатскую! Разве я тебе не говорила? Да ты попробуй тарталетки-то.

– Ты кандидат наук?!

– Давно уж. Я, между прочим, докторскую писать начала.

Тарталетка выпала из рук и шлёпнулась на пол по закону тарталетки – паштетом вниз.