Брынский лес

Я было толкнулась к хозяйке, и та на рынок ушла… вот я, Софья Андреевна, к тебе; все-таки вдвоем повеселее… Да что это?.. Никак, ты плачешь?..

– Нет, Дарья, так…

– Как так!.. Смотри-ка, смотри! Слезы так и льются!..

– Скучно, Дашенька, грустно!

– И, матушка! О чем тебе грустить? – сказала Дарья, садясь на скамью. – Уж тебя ли батюшка не лелеет!.. Чего у тебя нет?.. И платья шелковые, и дорогие монисты, и жемчужные ожерелья…

– Жемчужные ожерелья!.. А на что мне они?..

– Как на что?.. Открой скрынку, да и любуйся?.

. Нет, Софья Андреевна, не гневи Господа!.. Коли твое житье не житье, так что же наше?.. Вот ты захотела Москву посмотреть, – батюшка тебя в Москву привез…

– В Москву!.. Так, по-твоему, этот постоялый двор – Москва?

– А как же!.. Разве ты из своей светлицы Ивана Великого не видишь?

– Москва!.. – повторила вполголоса девица. – Да неужели в самом деле я вижу Москву в первый раз?

– Вестимо в первый, матушка.

– Так отчего же мне кажется… Кремль, соборы, Иван Великий… да, да! я уж их когда-то видела… Ах, как мне тяжело!.

. Вот так и хочется о чем-то вспомнить… Да нет, не могу!.. Знаешь ли, Даша: у меня в голове бывает иногда – ну точь-в-точь как ночью, когда начинает заниматься заря… станет светлеть… светлеть… Вот, смотришь, сейчас и солнышко взойдет… вдруг набегут тучи, все потускнеет, подернется мглою, и опять потемки – опять ничего! Помнишь ли, Даша, когда мы ехали Москвою, я вдруг вскрикнула?

– Помню, матушка!

– А знаешь ли отчего?

– Да оттого, что к нам в повозку заглянули пьяные стрельцы.

– О нет! Я их не видела.

– Так отчего же?

– А вот отчего: мы проехали мимо большого дома с высоким теремом. Как я на него взглянула, так у меня сердце и забилось!.. Ведь этот дом… Ну вот, ты опять станешь надо мной смеяться…

– Нет, не стану. Ну, что этот дом, Софья Андреевна?

– Да, да! Этот дом, два крыльца с большими навесами, терем с тремя окнами, белая каменная кладовая с железной дверью – все это показалось мне знакомым, родным, вот так бы туда и бросилась… Помнишь, как я заплакала?.

. Ты, верно, думала оттого, что меня напугали стрельцы?.. Нет, Дашенька, мне жаль было расставаться с этим домом.

– И, матушка, ты опять за старое! Ведь уж столько раз тебе толковали, что лет пятнадцать тому назад – тебе еще было тогда годка четыре – ты была при смерти больна и как выздоровела, так забыла все прежнее, а помнила только то, что видела в бреду.

– В бреду!.. Ах, как это чудно!..