Брынский лес

О, старуха, да это дело не шуточное!.. Алексей Пахомыч! садись-ка, брат, да пиши, а я порядком ее допрошу.

– Что ты, что ты, кормилец! – вскричала старуха испуганным голосом. – Какой извет?.. Я это… так – к слову молвила.

– К слову?.. Вот мы тебе дадим слово!.. Пиши: такого-то месяца и числа, земские ярыжки, Ивашка Кучумов и Антошка Шелыган, подняли на улице в Зарядье пьяного батрака с Мещовского подворья. Хозяйка батрака… Как тебя зовут?..

– Батюшка, помилуй! – завопила старуха, повалясь в ноги. – Сглуповала, отец мой, сглуповала!

– Чего тут миловать! Говори, как тебя зовут?.

– Федосья Архипова.

– Федосья Архипова… хорошо!.. Женка Федосья Архипова… Да ты что? Замужняя, вдова или девка?

– Горькая вдова, батюшка, сиротинка горемычная! Взмилуйся, отец родной! не губи!.. Баба я старая, глупая!..

– А вот как тебя вспрыснуть шелепами, да посидишь в остроге, так будешь умнее!.. Ну, пиши: хозяйка вышесказанного батрака, вдова Федосья Архипова, с великим шумом и буйством и насилием ворвалась в Земский приказ, и учла она, вышереченная вдова Федосья Архипова, говорить непригожие речи и разными хульными словами позорить честь не токмо земского ярыжки Шелыгана, но и начального человека, огнищанина Алексея Подпекалова, якобы оный, Подпекалов, предаваясь злому лихоимству и хищению…

– Батюшка, я этого не говорила! – вскричала старуха.

– Пиши, Алексей Пахомыч, пиши.

– Послушай, Ануфрий Трифоныч, – сказал Лев-пгин, подойдя к столу.

– Ну что, молодец? – спросил поддьяк, отойдя в сторону с Левшиным.

– А вот что: денег у меня нет…

– Знаю, любезный, знаю!

– А есть золотой перстень – вот посмотри.

– Да!.. Перстенек хоть куда.

– Возьми и носи его на здоровье, только дозволь мне поговорить с этой старухою и отпусти ее домой вместе с работником.

– Нельзя, любезный, право, нельзя! Как дашь повадку, так после с ними и не сладишь.

– Так ты не берешь?

– Как бы не взять… Да, право, надобно поучить уму-разуму эту старую каргу – выскочка этакая!

– Ну, полно!.

– Дай-ка, дай… Смотри, пожалуй!.. Как по мне делан!.. И он, точно, золотой?

– Я не стану тебя обманывать.

– Ну, что с тобой делать! Быть по-твоему.

Поддьяк подошел к огнищанину, пошептался с ним и сказал старухе, которая дрожком дрожала и едва держалась от страха на ногах:

– Что, голубушка, присмирела небось? Будешь помнить?..