Саксофон Гавриила

Саксофон Гавриила

Михаил Земсков

Добродушный толстяк Илья вполне доволен жизнью и ее маленькими радостями: пиво с друзьями, кино с любимой девушкой, компьютерные игры-"шутеры" допоздна… Все было бы совсем замечательно, если бы не странные ночные кошмары. Обращение к психотерапевту и случайное знакомство с эксцентричной девушкой-подростком постепенно переворачивают его представления о собственной жизни – настоящей и прошлой.

В новом романе казахстанского писателя, лауреата «Русской премии» Михаила Земскова неожиданным образом переплетаются различные времена и жанры: от связывающей разные эпохи авантюрно-религиозной фантасмагории до бытовой любовно-криминальной драмы.

Содержит нецензурную брань.

Михаил Земсков

Саксофон Гавриила

Иисус же сказал им вторично: мир вам!

как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас.

Сказав это, дунул…

Ин. 20:21-22

***

Я смотрел в окно. Темно-серая, почти чёрная, крыша соседней машины была покрыта мелкими каплями воды. Дождь закончился совсем недавно – именно в тот момент, когда я открыл пассажирскую дверь своей «Реношки» и влез внутрь сухого – слишком сухого! – салона.

Дождь закончился, выглянуло солнце и стало тихо. Нужно было спешить, гнать, уходить от погони… Завести двигатель, включить скорость и утопить педаль газа. Но я сел не на водительское, а на пассажирское сиденье. Сел и посмотрел на прозрачные капельки воды на крыше соседней машины.

Лена в зале? «Специальный гость»? Как это могло произойти? Совершенно несовместимые вещи непостижимым способом сложились вдруг вместе, превратившись в странное уродливое создание, которому теперь ничего не стоит меня раздавить.

Хотя, может быть, наоборот – к финалу все сошлось вместе по закону некой высшей и недоступной для моего понимания гармонии? Ведь начиналось все с неожиданного появления Лены в моей жизни, и заканчивается теперь таким же неожиданным её возвращением – в самом непредсказуемом месте, в самое непредсказуемое время.

Началось ведь все действительно с неё. Даже психотерапевт мне это подтвердил.

– Молодой человек, можно три, – она оглядывалась по сторонам – так, что было непонятно, с кем она говорила. Но кроме меня в той комнате в тот момент никого не оказалось.

– Что «три»? – подняв брови, посмотрел я на неё.

– Ну вот… Три… – Девушка неопределённо взмахнула пальчиком с ярко-красным наманикюренным ногтем, – три оливки, в «мартини».