Италия. Архитектурные загадки

Адам смуглее – успел загореть в Эдеме, пока ждал подругу. Искуситель кажется отражением Евы, тот же нос и пробор в пушистых волосах, два яблока справа и слева, только зеркало поясное – ниже пупка амальгама завернулась вкруг дерева, расплескалась драконьими лапками, как витая зеркала ручка. Изысканный тончайший рисунок и всего три краски. Синяя мантия Бога Отца в купе с зеленью листвы порождают волны и траву. Сияют единым пигментом волосы Евы, нимб Бога, сени, ворота, яблоки. И только архангел горит киноварью.

– Петр… Петр.

Петр! – вывел Дивина из забытья голос хозяйки.

Грабарь вспоминал первые дни выставки русского искусства в США в 1924 году. Ньюйоркцы оказались излишне чопорны. Их смущали деревянные обнаженные Конёнкова. Ожидая известного американского коллекционера, скупавшего русское искусство, нарочно поставили в середине зала голову Христа. Но собиратель заметил по углам голых и сбежал. Дивина, наоборот, завлекали страницей с четырьмя обнаженными Евами. Рисунок неброский, фигурки маленькие, но подойдешь – не оторвешься.

Был ли палаццо раем для любителя древностей или соблазном, искушением богатством и сноровкой старых мастеров?

Пюпитр с книгой стоял в двусветном зале. Дивин ощущал себя участником Великого посольства. Он по привычке распутывать культурные коды потянул клубочек ассоциаций. Почему возникла именно Петровская эпоха? Диковатый московит в европейском дворце? Нет. При всей самоиронии Дивин настолько хозяевам себя не противопоставлял, скатерть от салфетки отличал и от третьего бокала в незнакомом доме отказывался.

Ну, от четвертого точно! Скорее внешние приметы: потертые панели темного дерева, мебель на толстых ножках и пол… Конечно, главное – пол, выложенный черным и светло-розовым мрамором. Как на картине «Петр I допрашивает царевича Алексея». Только здесь в узоре большие и маленькие плитки, а у Ге шло жесткое чередование черных и белых квадратов – герои помещены на шахматное поле.

Следовало сменить мизансцену допроса.

– Где нам удобно будет поговорить? – хозяйка показала на кресла у стола, и Дивин выбрал венецианское с твердой подушкой.

Опустилась напротив. Черное платье сливается с кованым высоким стулом, матовые шары подлокотников соответствуют огромным бусинам на груди. Может быть, это любимое кресло. Или он угадал – вели его в этот зал, и рай был приготовлен для него.

– Эта комната выше остальных помещений палаццо.

– Она построена по желанию дедушки на месте внутреннего двора.

Музей Багатти Вальсекки.